Перейти к содержанию

MazVG

Новичок
  • Публикаций

    3
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Репутация

13 Обычная

Информация о MazVG

  • Звание
    Новичок
  • День рождения 09.07.1953
  1. И тени кружева плели из света Смотрели василёк и подорожник, как бабочек прогнал с поляны дождик, макушку целовал ромашке рыжей и мял ей накрахмаленные брыжи. Лениво тучи уползли на север, дрожал насквозь промокший русый клевер, дышала тяжело листва густая, и день отлёта знала птичья стая. Пчела гудела - скоротечно лето, и тени кружева плели из света, слетались голуби, просили хлеба... а в лужах твой двойник касался неба. И брызги белые сирени летят в открытое окно Уже с утра томилась зелень предчувствием большой грозы, а лето красное звенело крылом летящей стрекозы. Мотив тоскливый вспомнил ветер, из неба выдавил слезу, и прочерк ласточки отметил - откуда надо ждать грозу. Стемнело, в миг исчезли тени, качнулись вниз верхушки крон - и брызги белые сирени летят в открытое окно. Когда на лужах капель пляски, июнь холодный не жалей... узнаешь ты, какие сказки рождает музыка дождей. Бабочки белые кружатся Бабочки белые кружатся, жизни - на пару минут, оттепель, в сереньких лужицах души их ищут приют. В снах своих зимние вишни лето увидят на миг, двор охраняет притихший толстый в поту снеговик. Листья берёзы из меди тихо звенят на ветру, ива озябшая бредит - нежатся звёзды в пруду. Завтра - мороз, гололедица, ветками сшитая высь... дождь, снег, а в сумерках светятся окна, где нас заждались. Золотят дорожки ивы Отгудел пчелиный улей, журавлям пора за море, синеву хранит июля увядающий цикорий. Отцветая, мальвы бредят об ушедшем тёплом лете, у берёзы горстку меди отобрал бродяга-ветер. Золотят дорожки ивы, и погожий вечер в радость, на прощание красивым пожелал остаться август. Ты не верь, что осень судит, что не выбраться из круга... паутинки наших судеб зацепились друг за друга. Пора учить язык грачей Над тенью ветер посмеётся, взъерошит волосы рябин, а в лужице монетку солнца нашли и делят воробьи. На волю из ледовой клетки подснежник рвётся и ручей, и шепчутся худые ветки - пора учить язык грачей. Мотивы нудные метели сменило пение синиц, не хочет слышать звон капели седой сугроб, упавший ниц. И что вчера казалось важным - ненужный лист черновика - плывёт корабликом бумажным по синей луже в облака. Царство голубых стрекоз После коротких летних гроз пруд - царство голубых стрекоз, и любопытством не греши - о чём здесь грезят камыши. И всё вокруг полно чудес - у василька глаза небес, красивой парой лебедей плывут два облака в воде. А взгляд старается сберечь лицо, загар любимых плеч... махнула бабочка крылом - я - в настоящем, ты - в былом. Воспоминания вернут июньский вечер, старый пруд... а царство голубых стрекоз всегда мне снится после гроз. Валерий Мазманян
  2. Берёза серебряный волос украсит алмазной звездой Морозно, ломается голос, снежинка растает слезой, берёза серебряный волос украсит алмазной звездой. Пока отношения шатки, былое с добром отпусти, большие пушистые шапки надели худые кусты. Не всё перепишешь с начала, но можно начать и с конца, и сердце недаром стучало - сойдутся следы у крыльца. У дома сугробов отара - метели пригнали, ушли... и облачком белого пара плохое слетает с души. Задремавшая луна улыбается во сне Все сугробы спеленал к десяти вечерний снег, задремавшая луна улыбается во сне. Грезится весенний день - принесли тепло грачи, убаюкал ветер тень, и зажгла звезда ночник. Суета, усталость, хмарь - три морщинки возле глаз, посмотри - нашёл фонарь у окна большой алмаз. Погрусти, но бровь не хмурь, у судьбы не просим крох... отзвуком житейских бурь остаётся тихий вздох. Худой фонарь у тёмных окон пускает жёлтую слезу Унылый день не станет датой, забудь и зря не морщи лоб, на простыне, ветрами смятой, уснул калачиком сугроб. Раздвинешь шторы - тени в коме, на сером - белые штрихи, ночных воспоминаний промельк тревожит старые грехи. Былое тронешь ненароком, не вороши, что там - внизу, худой фонарь у тёмных окон пускает жёлтую слезу. И сколько от себя ни бегай, найдётся повод для тоски... с берёзой, облаком и снегом роднятся белизной виски. И неба серые лоскутья на чёрных ветках сушит ветер Опять сезонов перепутье, не отличишь от утра вечер, и неба серые лоскутья на чёрных ветках сушит ветер. А там, где были снега пятна, мерцают лужи из металла, твоё молчание понятно - от этой серости устала. Одно уже не повторится, другое - памяти отдали, и петли времени на спицы ложатся ровными рядами. Добавлю в комплименты лести - душа вспорхнёт и вёсны вспомнит... оконным переплётом крестит фонарь тебя и сумрак комнат. Метелям - в память лет По лужам облака плывут, последний снег зачах, и сосны держат синеву на бронзовых плечах. На все лады поют ручьи, что всё в твоих руках, гуляют важные грачи в потёртых сюртуках. Дождям - в жемчужную росу, метелям - в память лет, я, как огонь любви, несу багряных роз букет. Возьмёшь цветы, я, не дыша, услышу - горячо... и сизым голубем душа - на белое плечо. Вязь следов на снегу Опавшие листья - вся память весны, метели оставят нам белые сны, спешим, суетимся и время торопим, цветами на яблонях снежные хлопья. Берёзы осеннюю медь берегут, а летопись зим - вязь следов на снегу, прошу улыбнись - и забудем плохое, как празднично в доме от запаха хвои. Клубками - сугробы и прячут носы, луна мандарином на клёне висит, присядешь поближе, обнимешь руками... и вспомнят снежинки себя мотыльками. Из пряжи запутанных веток Наверное, тоже не спите и вспомнили всё ненароком, метели стирают граффити берёзовых теней у окон. Печаль - не единственный мостик, который лежит между нами, а клён - одна кожа да кости - утешится белыми снами. Что лучшая песня не спета, бессонница снова пророчит, из пряжи запутанных веток соткутся весенние ночи. И била судьба, и ломала, сегодня - сердечная смута... узнала душа, что ей мало покоя в тепле и уюта. Белый снег - на серый сумрак Клён с костлявыми плечами знает - март вернут грачи, сядешь рядом с чашкой чая, повздыхаем, помолчим. Посидим с тобой без света, пахнет в комнате сосной, узелками чёрных веток зимы связаны с весной. Белый снег - на серый сумрак, на дворы, на горизонт, перетерпишь, если умный, и однажды повезёт. И поймёшь, когда мы вместе, время - только горсть песка... а зима - строка из песни и седая прядь виска. Разноцветная свита опавшей листвы С увядающей осенью вечно морока - забывает опять про обещанный снег, а дожди барабанят в закрытые окна, со слезой умоляя пустить на ночлег. Не гадал, что скрывалось за вашей улыбкой, и не верило сердце, что это игра, не берёзовый лист - золотистую рыбку доставали из невода веток ветра. А ракита, озябшая, в платьице рваном помахала платком - возвращайтесь на круг, переводит душа на язык расставаний и несдержанный вздох, и касания рук. Поддержу разговор о делах, о погоде, понимая, что клятвы любые пусты... уходящего в зиму, привычно проводит разноцветная свита опавшей листвы. Рябины горькие уста - медовые к зиме Ругнём - не нами повелось - дожди и суету, берёза золотом волос прикрыла наготу. И пусть у нас настрой плохой, и пусть пейзаж уныл, в ночи над худенькой ольхой сияет нимб луны. Извечный осени обряд - былое ворошить, забрали ветры октября у тополя гроши. Шепнёшь, что просто подустал, не всё держи в уме... рябины горькие уста - медовые к зиме. Увядающей осени клёны золотые приносят дары С голубями остались вороны сторожить до апреля дворы, увядающей осени клёны золотые приносят дары. Погорюем, что видимся редко и любовь достаётся трудом, извивается яблони ветка, искушая медовым плодом. Повздыхаем и корку раскрошим, и приветим у ног сизаря, что потом обернётся хорошим и гадать, и раздумывать зря. Озаряя сиянием воздух, листопады за ветром спешат... забывая про годы и возраст, невозможного хочет душа. Сшивают дожди одеяло из пёстрых лоскутьев листвы Не плачься, что ранняя осень красотке за сорок сродни, а яблоки, падая оземь, считают не годы, а дни. Поверишь - останется вечно что близко и дорого мне, негаснущим пламенем свечки берёзовый листик во тьме. Осины в парчу разоделись, проводят сентябрь за порог, а клёны, наверно, за ересь сгорают в кострах у дорог. Сшивают дожди одеяло из пёстрых лоскутьев листвы... и нам остаётся немало - судьбы паутинку плести. А клёнам в жёлтые ладони дожди бросают серебро Душе неймётся - вот и гонит в ненастье взяться за перо, а клёнам в жёлтые ладони дожди бросают серебро. И хочешь ласкового взгляда, и слова нежного с утра, багряный парус листопада порвали шалые ветра. Всего одна твоя улыбка - и станет розовым восток, и золотой плеснётся рыбкой в пруду берёзовый листок. Ветле с покатыми плечами помашет уточка крылом... какая осень без печали, без сожалений о былом. И прощальным твоим поцелуем отпылает осиновый лист Облетают кленовые ветки, и к судьбе примеряемся мы, и опавшие листья виньеткой на заглавной странице зимы. Вспоминается в сумрачный вечер, как я знойное лето ругал, а берёз обнажённые плечи ещё помнят красивый загар. Не горюй - и душевные раны, и рябиновой кисти ожог поутру, с пробуждением ранним, забинтует пушистый снежок. Уходящий в эпоху былую, по-особому, видно, речист... и прощальным твоим поцелуем отпылает осиновый лист. А рябины подкрасили губы, ожидая приход сентября Вместе с днями и чувства на убыль, журавли собрались за моря, а рябины подкрасили губы, ожидая приход сентября. Ветерок твои волосы тронет, поспешит паутинку вплести, и дожди на кленовой ладони наших судеб начертят пути. А берёзоньке с чёлочкой рыжей золотые серёжки к лицу, промолчи, что не станем мы ближе, уходя, с листопадом станцуй. И останется память святая, сновидения, строчки и вздох... и листвы желтокрылая стая попорхает и ляжет у ног. И бабочкой лимонницей осенний лист закружится Рябины губы алые целованные ветрами, а в сквере листья палые считает август с ветками. Узнает осень - выжили, морщинками открестится, берёза в пряди рыжие заколку вденет месяца. Любовь жива, а прочее само и перемелется, и капель многоточие стряхнёт на плечи деревце. И серость не схоронится от солнца в мелкой лужице... и бабочкой лимонницей осенний лист закружится. И август в ноги сентябрю медовым яблоком упал Залётный ветер под окном берёзе золото сулит, вечерний дождь стальным пером выводит на воде нули. Худой фонарь с лицом больным устал от шума и машин, а день сегодняшний с былым связали ниточки морщин. Пойму по жесту твоих рук, что лето кончилось - молчи, и нотам - вздох и капель стук ещё не раз звучать в ночи. Тебе о чувствах говорю, и вечер для признаний мал... и август в ноги сентябрю медовым яблоком упал. А клёны на жёлтых ладонях приносят вечернюю грусть Лист палый ветра не догонит, в сиреневый вцепится куст, а клёны на жёлтых ладонях приносят вечернюю грусть. Ничем эта осень не хуже и будет не лучше других, дожди на асфальтовых лужах житейские чертят круги. Слова распадутся на звуки, любовным порывом не лгут, целую красивые руки - они создавали уют. Покой на душе - это милость, уже никуда не спешим... а осень навек зацепилась у глаз паутинкой морщин. Валерий Мазманян
  3. И солнце на груди синиц оставит поцелуев след Осенних клёнов медный звон ненастный вечер призовёт, прощаний и разлук сезон откроет журавлей отлёт. И звёздочки последних астр дожди поспешно расклюют, берёза золото отдаст за неба голубой лоскут. И капли крови у рябин с прикушенных сорвутся уст, и только те, кого любил, ночную присылают грусть. В круговороте дней и лиц не растеряем память лет... и солнце на груди синиц оставит поцелуев след. И бьётся рыбкой золотой листочек в неводе ветвей Дожди с собой октябрь принёс, распутал серые мотки, а из одежды у берёз - одни ажурные платки. Чернеют клёны - не беда и не предчувствие конца, и у рябин не от стыда горит румянец в пол-лица. И выпал жребий голубям - в ненастье мерить окоём, любить без памяти тебя - одно желание моё. Нам год оставил непростой по две морщинки у бровей... и бьётся рыбкой золотой листочек в неводе ветвей. Сугробы падают ничком и молятся на снегопад Вчерашний разговор начнём - на всё у каждого свой взгляд, сугробы падают ничком и молятся на снегопад. А снег в четыре дочерна заштриховал окна проём, зимой длиннее вечера, чтобы понять с кем мы вдвоём. Молчим, вздыхаем, говорим, что жаль, года своё берут, наносят ветки белый грим, всего за несколько минут. Зрачок тускнеет фонаря, уснула, погашу торшер... что серый сумрак декабря, когда светлеет на душе. Сугроб прижался грудью Темно - и спать не ляжешь, и длинный вечер - мука, метель из белой пряжи соткала серый сумрак. Седые эти ночи морщин оставят метки, беременности почек весной дождутся ветки. И мы судьбу осилим, плохое всё забудем, к ногам худой осины сугроб прижался грудью. Поверь избитой фразе: года для чувств - не вето... сдвинь шторы - и алмазы найдёшь в полоске света. Допоздна в метель не спится На дома, на тополь голый снегопад обрушил небо, воробьи и сизый голубь не дождались крошек хлеба. За судьбой не доглядели, допоздна в метель не спится, за петлёй петля - недели на твои ложатся спицы. Никого с тобой не судим, что в душе печали кокон, и берёза с белой грудью зазвенит серьгой у окон. И ручья подхватят голос поутру хоры капели... и простишь за белый волос, и за то, что не допели. Рябины горькие уста - медовые к зиме Ругнём - веками повелось - дожди и суету, берёза золотом волос прикрыла наготу. И пусть у нас настрой плохой, и пусть пейзаж уныл, в ночи над худенькой ольхой сияет нимб луны. Извечный осени обряд - былое ворошить, забрали ветры октября у тополя гроши. Шепнёшь, что просто подустал, не всё держи в уме... рябины горькие уста - медовые к зиме. И осень не зря привечают берёзы в парчовых одеждах Уже не простишь, что домыслил за нас судьбоносные роли, как бабочек, палые листья иголки дождей прокололи. Что будет и как обернётся, не думает только влюблённый, бросаются золотом солнца в прохожих осенние клёны. Прощальная сцена романа под крик журавлиного клина, у зеркала лужи румяна подправила утром калина. Кусты, бронзовея плечами, на жизнь не теряют надежды... и осень не зря привечают берёзы в парчовых одеждах. А у рябин припухли губы от долгих поцелуев ветра Позолотило тротуары к прощальной встрече бабье лето, сентябрь сжигает мемуары, бросая в пламя бересклета. Осенней грустью занедужит сегодня бесконечный вечер, боярышник считает лужи, накинув красный плащ на плечи. И что в душе пошло на убыль, никто из нас не даст ответа, а у рябин припухли губы от долгих поцелуев ветра. И не вернуть того, кто ближе ни плачем, ни мольбой у свечки... в безлюдном сквере клёнам рыжим берёзы отдают сердечки. И прячет осеннюю грусть сентябрь за ресницы сосны Туман у реки в рукаве, и дождь паутиной повис, и солнечным бликом в траве сверкает берёзовый лист. Что любят без близости душ, об этом так долго молчал, в морщинах асфальтовых луж ушедшего лета печаль. Улыбкой меня приголубь, и что-то простим и поймём, но горечь рябиновых губ сейчас в поцелуе твоём. Досмотрит шиповника куст последние летние сны... и прячет осеннюю грусть сентябрь за ресницы сосны. А калина с зорькой алой породнилась до зимы Птичья стая небо просит дать ей лёгкий перелёт, для берёз сегодня осень золотую пряжу ткёт. Журавли с утра - за море, всё оставив на потом, торопливый дождь замоет солнца бледное пятно. Теплота руки - и милость, и лекарство от тоски, паутинки зацепились - серебрят твои виски. Не оставим в листьях палых ни слезы, ни вздоха мы... а калина с зорькой алой породнилась до зимы. Берёза жёлтые заплатки поставила на рукава Следим за солнечной монеткой, исчезла - ждите к ночи дождь, листва цепляется за ветки, а мы - за то, что не вернёшь. На память сердца август падкий, за вздохом - грустные слова, берёза жёлтые заплатки поставила на рукава. Румянили рябины лица в жару к приходу сентября, о чём взгрустнётся, что приснится, судьбой даровано не зря. И дождь - по норову скиталец - так будет осенью речист... а бабочка на белый танец зовёт, кружась, опавший лист. И помолятся ивы реке, проводив караваны гусей Подсчитал ветерок-казначей золочёные блики в пруду, синевой августовских ночей наливаются сливы в саду. Седину - увяданья печать - паутинкой с тобой наречём, а рябины готовы встречать приходящий сентябрь кумачом. И смущая прохожих умы, поцелуи прилюдно дари, на порхающих бабочек мы так сегодня похожи внутри. Задержи мою руку в руке - остановим времён карусель... и помолятся ивы реке, проводив караваны гусей. Бабье лето ещё погостит в золотых теремах сентября Заалели калины уста, мотылёк за геранью уснул, и стареющий август устал покрывать позолотой листву. Затаилась за вздохами грусть - наши пряди уже в серебре, собирает шиповника куст капли зорьки к осенней поре. В чувствах каждый себе господин, если хочешь, сначала начнём, а на стенах узоры гардин день рисует закатным лучом. Пожелтевший листочек в горсти, журавли собрались за моря... бабье лето ещё погостит в золотых теремах сентября. А бабочек белые пляски под занавес август припас Мелодия старой пластинки забытой печалью светла, и облако - смятой косынкой - на воду уронит ветла. Жалеть, как хотелось, не вышло - и вздохи и фразы пусты, и осень крадётся неслышно по меткам опавшей листвы. И грустно - красивые сказки писались, увы, ни для нас... а бабочек белые пляски под занавес август припас. Где время сыплется из рук сухим песком на берегу Когда судьба загонит в круг, на день-другой туда сбегу, где время сыплется из рук сухим песком на берегу. Где блики золотой казной куда-то унесёт река, и в талый воск расплавит зной в июльском небе облака. Увижу этот мир птенцом, пойму, что столько проглядел, и косами закрыв лицо, ветла помолится воде. Волна откроет ветру грудь, поднимут чайки общий крик... и так захочется вернуть не годы, а любовный миг. И звон дождей, и запах лип Качнётся занавески тюль - распишет тень полы под гжель, несёт к окну хмельной июль и запах лип, и звон дождей. А в ряби лужи дрожь берёз и месяц - сломанным кольцом, в копну рябиновых волос уткнулось облако лицом. Встревожат небо сизари, где звёздочка над ивняком, летящая на свет зари, ночным сгорает мотыльком. Что время к осени спешит, напомнит мокрой ветки всхлип... строка из дневника души - и звон дождей, и запах лип. Валерий Мазманян
×