ДАНИИЛА

раб Божий Антоний Не поняли мы тебя, почему нас две сделалось. И почему предупреждение опосля полгода года проявилось. Я тебе своими словами ещё больше напишу. Тока спросить сразу надо, удаление касаемо только цитат? А то Кришна столько песен поёт на флейте, что давно уже перекрыло по объёму и Библию и Бхагават Гиту. Не люблю суету, а вот RunRunыч живёт ею, потому его на две-три строчки хватает. Так что получается, что по теме больше флуда, мусора. То, что здесь я выкладываю, перечитать можно, а к флуду никто не возвращается для перечитки. Право модератора чистить тему от флуда. Вот я и не знаю, что ты под этим подразумеваешь, потому спрашиваю. Можешь удалить все мои посты. Посмотри, что останется: ведь одни перепалки и выяснения личностей, никакого единства. Это не общение, к которому в себе ещё прийти надо, и не вопросы, которые раскрываются в теме, это суета. ИМХО.

Оказывается сегодня ещё в православии именины Никиты. http://vakh.online.com.ua/date/jun/06.php

ЦАРЬ НИКИТА И СОРОК ЕГО ДОЧЕРЕЙ. Царь Никита жил когда-то Праздно, весело, богато, Не творил добра, ни зла, И земля его цвела. Царь трудился по немногу, Кушал, пил, молился богу И от разных матерей Прижил сорок дочерей, Сорок девушек прелестных, Сорок ангелов небесных, Милых сердцем и душой. Что за ножка - боже мой, А головка, темный волос, Чудо - глазки, чудо - голос, Ум - с ума свести бы мог. Словом, с головы до ног Душу, сердце всё пленяло. Одного не доставало. Да чего же одного? Так, безделки, ничего. Ничего иль очень мало, Всё равно - не доставало. Как бы это изъяснить, Чтоб совсем не рассердить Богомольной важной дуры, Слишком чопорной цензуры? Как быть?... Помоги мне, бог! У царевен между ног... Нет, уж это слишком ясно И для скромности опасно, - Так иначе как-нибудь: Я люблю в Венере грудь, Губки, ножку особливо, Но любовное огниво, Цель желанья моего... Что такое?.. Ничего!.. Ничего, иль очень мало... И того-то не бывало У царевен молодых, Шаловливых и живых. Их чудесное рожденье Привело в недоуменье Все придворные сердца. Грустно было для отца И для матерей печальных... А от бабок повивальных Как узнал о том народ - Всякий тут разинул рот, Ахал, охал, дивовался, А иной, хоть и смеялся, Да тихонько, чтобы в путь До Нерчинска не махнуть. Царь созвал своих придворных, Нянек, мамушек покорных - Им держал такой приказ: "Если кто-нибудь из вас Дочерей греху научит, Или мыслить их приучит, Или только намекнет, Что у них недостает, Иль двусмысленное скажет, Или кукиш им покажет, - То - шутить я не привык - Бабам вырежу язык, А мужчинам нечто хуже, Что порой бывает туже". Царь был строг, но справедлив, А приказ красноречив; Всяк со страхом поклонился, Остеречься всяк решился, Ухо всяк держал востро И хранил свое добро. Жены бедные боялись, Чтоб мужья не проболтались; Втайне думали мужья: "Провинись, жена моя!" (Видно, сердцем были гневны). Подросли мои царевны. Жаль их стало. Царь - в совет; Изложил там свой предмет: Так и так - довольно ясно, Тихо, шопотом, негласно, Осторожнее от слуг. Призадумались бояры, Как лечить такой недуг. Вот один советник старый Поклонился всем - и вдруг В лысый лоб рукою брякнул И царю он так вавакнул: "О, премудрый государь! Не взыщи мою ты дерзость, Если про плотскую мерзость Расскажу, что было встарь. Мне была знакома сводня (Где она? и чем сегодня? Верно тем же, чем была). Баба ведьмою слыла, Всем недугам пособляла, Немощь членов исцеляла. Вот ее бы разыскать; Ведьма дело всё поправит: А что надо - то и вставит". - "Так за ней сейчас послать!" Восклицает царь Никита. Брови сдвинувши сердито: - "Тотчас ведьму отыскать! Если ж нас она обманет, Чего надо не достанет, На бобах нас проведет, Или с умыслом солжет, - Будь не царь я, а бездельник, Если в чистый понедельник Сжечь колдунью не велю: И тем небо умолю". Вот секретно, осторожно, По курьерской подорожной И во все земли концы Были посланы гонцы. Они скачут, всюду рыщут И царю колдунью ищут. Год проходит и другой - Нету вести никакой. Наконец один ретивый Вдруг напал на след счастливый. Он заехал в темный лес (Видно, вел его сам бес), Видит он: в лесу избушка, Ведьма в ней живет, старушка. Как он был царев посол, То к ней прямо и вошел, Поклонился ведьме смело, Изложил царево дело: Как царевны рождены И чего все лишены. Ведьма мигом всё смекнула... В дверь гонца она толкнула, Так примолвив: "Уходи Поскорей и без оглядки, Не то - бойся лихорадки... Через три дня приходи За посылкой и ответом, Только помни - чуть с рассветом". После ведьма заперлась, Уголечком запаслась, Трое суток ворожила, Так что беса приманила. Чтоб отправить во дворец, Сам принес он ей ларец, Полный грешными вещами, Обожаемыми нами. Там их было всех сортов, Всех размеров, всех цветов, Всё отборные, с кудрями... Ведьма все перебрала, Сорок лучших оточла, Их в салфетку завернула И на ключ в ларец замкнула, С ним отправила гонца, Дав на путь серебреца. Едет он. Заря зарделась... Отдых сделать захотелось, Захотелось закусить, Жажду водкой утолить: Он был малый аккуратный, Всем запасся в путь обратный. Вот коня он разнуздал И покойно кушать стал. Конь пасется. Он мечтает, Как его царь вознесет, Графом, князем назовет. Что же ларчик заключает? Что царю в нем ведьма шлет? В щелку смотрит: нет, не видно - Заперт плотно. Как обидно! Любопытство страх берет И всего его тревожит. Ухо он к замку приложит - Ничего не чует слух; Нюхает - знакомый дух... Тьфу ты пропасть! что за чудо? Посмотреть ей-ей не худо. И не вытерпел гонец... Но лишь отпер он ларец, Птички - порх и улетели, И кругом на сучьях сели И хвостами завертели. Наш гонец давай их звать, Сухарями их прельщать: Крошки сыплет - всё напрасно (Видно кормятся не тем): На сучках им петь прекрасно, А в ларце сидеть зачем? Вот тащится вдоль дороги, Вся согнувшися дугой, Баба старая с клюкой. Наш гонец ей бухнул в ноги: "Пропаду я с головой! Помоги, будь мать родная! Посмотри, беда какая: Не могу их изловить! Как же горю пособить?" Вверх старуха посмотрела, Плюнула и прошипела: "Поступил ты хоть и скверно, Но не плачься, не тужи... Ты им только покажи - Сами все слетят наверно". "Ну, спасибо!" он сказал... И лишь только показал - Птички вмиг к нему слетели И квартирой овладели. Чтоб беды не знать другой, Он без дальних отговорок Тотчас их под ключ все сорок И отправился домой. Как княжны их получили, Прямо в клетки посадили. Царь на радости такой Задал тотчас пир горой: Семь дней сряду пировали, Целый месяц отдыхали; Царь совет весь наградил, Да и ведьму не забыл: Из кунсткамеры в подарок Ей послал в спирту огарок, (Тот, который всех дивил), Две ехидны, два скелета Из того же кабинета... Награжден был и гонец. Вот и сказочки конец.

Days Чтобы быть миссионером, нужно хорошо знать то, что ты предлагаешь, все преимущества "товара" или иметь силу физическую, чтобы утвердить это насильно. Ты мне часто подсовываешь книги, чтобы я их почитала. Вот по поводу твоих размышлений о миссионерстве я предлагаю тебе почитать Достоевского "СОН СМЕШНОГО ЧЕЛОВЕКА". Вот здесь есть, если в инете не найдёшь. http://oshoworld.ru/forum/viewtopic.php?p=...ighlight=#43114

Days Интересно, а как ты можешь что-то отрицать или утверждать, если ты не знаешь, кто ты есть? Так, на досуге хотя бы, поищи и ответь себе, кто ты есть. Не то, что тебе о тебе сказали родители или ещё кто, типа змея на дереве. Если найдёшь, кто ты есть и сможешь об этом что-то сказать, то тогда и правомочны будут отрицания или утверждения, а если нечего будет сказать, то как можно что-то говорить об истине или боге, а тем более что-то утверждать или отрицать? Вон Serrrega какого-то монаха спросил, откуда яблоко взялось, из чего заключил, что у буддистов куча богов. Я бы ему ответила: откуда ты взялся, оттуда и яблоко появилось. И вообще я сомневаюсь, что Serrregе буддийский монах по дороге попался. Скорее, это был местный Вася, который ни в православии, ни в буддизме ответов не нашёл, ни в чём не разобрался и пошёл на большую дорогу себе ученика искать, чтобы с голоду не умереть.

Fanta Ты можешь ошибаться? Так, для примера только, приведу. Вот в детстве тебе могло что-то не доставать, ты мечтала вырасти и осуществить свои желания. Допустим, они осуществились. Что дальше? Тоска? Ты не представляешь без желаний самой жизни? Но жизнь только тем и занимается, что нагружает пустоту и высвобождается от полноты в достижении цели. У тебя очень много несогласий и кажущихся противоречий буддизма и православия, но постепенно можно разобраться при условии, если ты не торопишься, не погружаешься в суету. Начнём с того, что можешь задать себе вопрос: как ты полнее, целостнее сможешь разглядеть какой-нибудь предмет? Наверное, ты его начинаешь крутить перед глазами, поворачивать, разглядывать, не так ли? Тогда почему ты к учениям Будды и Христа подходишь только с одной позиции? Когда я закончила все дела земные, так называемые долги перед совестью, то духовный поиск стал вполне очевидной перспективой, вопросом, а что в сущности говорили духовные учителя. Я сразу столкнулась с тем в ответах, что их мучили те же самые вопросы, что и меня. Но позиции православной церкви тут же со всех сторон стали меня преследовать и навязывать неприятие, нелюбовь, нетерпимость и т.д., что прямо противоречило учению Христа. Мне совершенно неважны стали эти позиции, я с ними не боролась, а искала ответы на свои, а не на чужие вопросы. И исход шёл именно от единства Бога. Это была именно главная незыблемая позиция, через которую можно хоть что-то понять. Но ещё проще стало, когда я стала знакомится с другими религиями и путями. Это в самом процессе именно как разглядывать предмет для его полного исследования, некое вращение. И тогда откровения стали сыпаться, как из рога изобилия. Это действительно была и остаётся радость познавания, узнавания. Были тысячи вопросов, которые я перелопатила в себе с разных сторон, была духовная практика, которая открывает нечто внутреннее, словам неподдающееся, так называемы вспышки осознанности, где без слов всё ясно, где в одно мгновение открывается сразу всё, что умом можно познавать только последовательно. И теперь я могу сказать совершенно точно, что учение Христа и Будды - это одно! Да только в спорах и суете этого не увидеть никогда. А тем более в утверждении личных многочисленных желаний. Тебе за всю жизнь не реализовать всех желаний, которые рождаются в мире каждую секунду. Потому и Будда и Христос призывают: останови желания в игре их бесконечности. У Христа это выражено в словах: не беспокойся, всё нужно, тебе будет дано на сегодняшний день, но ищи прежде истину, бога, царствие небесное или нирвану! Потому как именно это состояние даёт сразу всё! И чтобы даже только подойти к пониманию отказа от желаний, тебе предстоит долгий путь расчистки ума, его опустошению и приходу вновь к состоянию пустоты или чистоты ума младенца. Здесь уже поднимали вопрос о пустоте, которую трудно понять, а потому принять. Но каждый из вас вышел из этой пустоты и туда же вернётся. И именно нереализованные желания не дают этому осуществиться и возвращаются для их реализации снова к воплощению в отдельности. Ни Христос, ни Будда не могли определённо ничего говорить о реаинкарнации, потому как как сознанию, которое считает себя отдельным человеком, это не понять. Для этого нужно прийти к пониманию единства бога. А это и есть путь освобождения (по-христиански) или пробуждение (по-буддийски). О каком освобождении-то Христос говорит? Ведь в Библии вся круговерть началась с желания быть нечто отдельным в сознании, быть отдельным от Бога, это так называемый первородный грех. Так в чём же разница в учении Христа и Будды, когда они оба говорят об освобождении от желаний и страстей земных ради прихода в единство, в царствие небесное или к нирване? На что похож внешне мозг человеческий или ум? На древо, на древо желаний. В Ветхом Завете изложено в аллегории это как древо желаний в центре рая. Когда человек съедает плод иллюзии отдельности себя от бога, он становится смертным. Как попроще сказать? Без Бога есть только его творение. Но бессмертен только Бог, а все творения или иллюзии выходят из него, из его мыслей (если опять проще говорить) и исчезают в Боге. И пока ты отдельна в сознании от Бога, ты смертна, твои желания - желания смертного, конечного. Твои желания именно рождаются и умирают в реализации. И они также бесконечны, как ты сама в Боге. И в этом ты подобна Богу. Названий, чтобы запутаться, очень много, хоть выражают они одн. Бог, отец небесный, царствие небесное, нирвана, источник, древо знания в центре рая, океаническое сознание, Майя-иллюзия (мать Будды) или Мария-морская (мать Христа) и их плод - все они эти названия порождение ума и имеют перед высказыванием под собой нечто, что уму приходится расшифровывать. Плод иллюзии или океанического сознания, творение есть сын человеческий, смертный, который в осознании себя, в отказе от смертных желаний, становится богом, творцом вселенной, творцом всех желаний и их реализацией. Это возможно только в осознании. Для современного человека это легче понять на первых ступенях восхождения, чем само слово бог, которое для него ничего не значит. Ум неприменно будет строить подобия под свой набранный опыт. А опыт его складывался из творения личности из себя. Потому под словом Бог часто подразумевают личность, хоть Христос и Будда в своих учениях пытались привести сознание в обратную сторону. Именно из желания знать бессмертие они отказались от отдельного или смертного, от земного воплощения желаний. Для того, чтобы что-то по учению Будды отрицать , как ты отрицаешь, то есть не принимаешь возможность себя без желаний, поразмышляй или по-другому помедитируй (что в данном случае есть опять одно), что есть желание, где оно возникает, что из себя представляет, исследуй, где их источник. Работа эта очень долгая. Это долгий или широкий путь, которым идут многие, как сказал Христос. Ты можешь изучить все религии с внешней их стороны, но опять же, хватит ли у тебя жизни? Что касается внутренней стороны свитка или разворачивающейся в знании вселенной, то это - путь домой, к единству, к источнику, из которого ты вышла. Только внутри себя ты сможешь повернуть сознание к богу, но ты никак не сможешь это сделать для другого. И ты это вполне осознаёшь. Ведь тебе же не нужны все религии, тебе нужен путь домой, в центр всего и вся, в том числе себя самого. Потому нужно начинать разбираться в себе самой, я так думаю и в своих даже пока невидных противоречиях. Освобождение от страдания есть нирвана. Без осознания единства есть только карма или неясные причины и следствия. В осознании происходит понимание или способность видеть причины и следствия, и карма становится нирваной. Это и есть блаженство освобождения. Для буддиста жизнь также становится блаженством, как и для христианина в понимании и принятии всего, что несёт жизнь. Ты это принятие назвала смирением. Различие только в словах. Но пока ты идёшь путём отрицания частного, ты не сможешь видеть целого. Нужно тогда сделать путь целостным и отрицать не по половинке, а всё целиком, тогда путь становится коротким, но не каждый сможет идти таким путём аскета. Это путь сильных и верных Будды, Христа к примеру, который отказались от всего ради истины. Потому ищи свой путь. Но он должен быть именно целостным. Если принятие, то иди путём слияния и принятие всего, если отрицание, то отрицай всё, пока ничего не останется, а то, что останется, есть истина.

Labra, насчёт грустно... это печаль светлая. Джон Леннон ушёл в жёлтой подводной лодке во всегда, а для БГ открылось во всегда сейчас образ самого БГ. Потому как во всегда - это внешние перемены в новом образе сейчас. А слов, чтобы это выразить, так и не нашлось. Потому как это безмолвно-интуитивно-ускользающе. И я сказать тоже ничего не смогу,потому пойду докрашивать.

Days Может быть у Фона любви не хватило для исследования индусской культуры? Может поэтому он для себя поставил впереди утверждения сначала любить, страдать и только потом жить? Не, ну если для тебя это близко, то кто тебе может другое показать? Вот Фон хочет видеть противовположности в буддизме и христианстве, так это его право. У меня вообще сомнения, что он в буддизме что-то смог увидеть, если он знаток идусской культуры. Будда и Христос к культуре не относятся. Это внутренний путь, а не культурный. А вот течения, которые образовались от учителей духовных, культурными можно назвать. Только тогда и сравнивать приходится внешнее, а не внутреннее. А внешнее даже у нас с тобой имеет отличия. Так чего об этом говорить? Ведь втиснуть стараются в духовное (внутреннее) учение эти различия. А чтобы что-то утверждать, сначала нужно самому пережить то, что пережили Будда и Христос. Утвверждение же или отрицание строятся лишь на внешней симпатии. К примеру, когда я провожу параллели между Буддой и Христом и их жизнью, учением, то я одно в них вижу. Перевожу. Одно, значит, не разное. Христос горел жизнью и искал пути избавления от смерти, и Будда тоже. Христу открылось царствие небесное, и Будде - нирвана, Христос учил прежде всего искать царствия небесного, и Будда тоже говорил об избавлении от страданий через приход к нирване. Отличие только в том, что Христос предпочёл пережить переход смерти в высшей точке парадокса, на стыке противодействующих сил, а Будда был отравлен в конце жизни. Но когда им открылось бессмертие, они одинаково пытались сразу это знание сразу передать кому-то, хоть осознавали, что это невозможно. Оставаясь в центре осознания, они сами становились центрами, несущими свет. Какие между ними могут быть сравнения ещё? И нужны то они тому, кто ищет именно повод для проявления своих чувств или ума, а учения Будды и Христа говорят, что умом их учение и то, о чём они говорят, не понять, потому как это выше ума. Потому Христос говорил об этом притчами, а Будда - языком науки, потому как во дворце учился. И ещё Будда отказался от царства земного ради истины и Христос тоже. Иде различия я спрашиваю? Пропасть у Фона в голове. И он действительно видит пропасть, потому как в основании всегда пропасть, а в вершине - всё сходится. А отрицание и утверждение, как и любовь и страдание есть одно, две половинки неразрывные. И если Фон хочет что-то утвердить, ему приходится и что-то отрицать. Только он целостность не видит, хоть живёт ею и с ней неотделим. Как он может отрицать отрицание? Только утверждением чего-то. Он пребывает в истине, но не осознаёт её, вот ведь в чём пропасть. И именно из этой темноты он пытается преподнести истину в половинке. Твоё право понимать то, что невероятно сложно, но очевидно просто. А речь на то и речь, чтобы течь. Если с ней течь, то вроде и хорошо и понятно, а как остановишься, так и поворот назад к тому, что мимо проплыли.

Labra Так оно уже есть. Есенина в соавторы уже взяли, Пушкина уже переделывали. Пора за Лабру с Даней взяться. Чё, мы уже поэты со стажем. Сегодня на Ошо-портале рассказ БГ прочитала. Вот оставляю, а сама пошла потолок красить. *** …Когда же он открыл дверь – отступать уже было поздно – в путанице смешанного со снегом ветра открылась бесконечность. Площадь или поле, пустое и плоское до отсутствия горизонта. Только ночь и снег. В это время он шёл один, сосредоточась на том, как удобнее открыть глаза против колючего снежного вихря. И голос, заговоривший справа от него, сначала не удивил. – Поэтому люди и становятся поэтами. Собственная жизнь вдруг оказывается мала – изо дня в день одни и те же стены, друзья, слова. Ничего не меняется, даже неожиданности приходится планировать самому. А ведь скучно знать, что утром проснёшься самим собой, и ничего не сделать, чтобы к вечеру измениться. И ты начинаешь писать стихи, пытаешься сказать о мире в момент пробуждения, или когда сигарета пахнет вдруг, как трава каким-то давно прожитым июньским утром. Но это длится мгновение, иногда два. Слова не удерживают этого, и, умерев на чистом листе, теряют единственность произнесения.. Единственное – только здесь и сейчас. Прожитое дважды – скучно. Следующая страсть – музыка. Там бессмысленно всё сущее, окружающее, только поющиеся тобой строки естественны и искренни. Строишь из перебираемых струн лестницу, поднимаясь по которой, твоя душа обретает вдруг неповторимую возможность чувствовать, как не умеют люди, кристально правдивую и тем не менее протяжённую во времени, как поцелуй только что выпавшего снега. Уинки шёл, забыв о снеге в лицо, боясь повернуть голову, чтобы не спугнуть эту снящуюся явь. Идущий справа говорил как бы самому себе, но слушающим был он сам, Уинки; и он – слушал. – Но поётся только раз, другой, третий. Потом ты узнаёшь закон правильного пения этой песни и становишься богаче ровно на неё. Поёшь другую – эту ты уже прожил. И раз от раза становится всё меньше того, что ты можешь петь. Начинаешь писать сам. Но пишешь… и вот уже утро, бесполезно, тебе больше не хочется. Уинкль очень-очень осторожно скосил глаза вправо. Человек шёл вперёд, как бы поверх ветра. Он не обращал внимания на идущего рядом с ним, на снег, на реальность снежной пустыни, простирающейся вне всякого пространства и вре-мени. Статный, высокий, худой, в длиннейшем чёрном плаще, узком, как перчатка, в фантастических очертаний меховой шапке, очень, однако, удобной для ношения в такую погоду, он продолжал говорить вслух: – Тогда становишься актёром и живёшь каждый день новой чужой жизнью, которая всегда удивляет по-новому выражением глаз собеседника. Тени за его плечом, интонации в давно знакомых фразах – тут ты понимаешь, чего не хватало пению – неожиданности бытия, мельчайших пустячков, которые делают миг непредсказуемым, возможность всякий раз собирать жизнь иначе – меняешь реальность, как Господь Бог, сотни раз возвращаешься в исходный момент, чтобы начать жизнь сначала – а вдруг всё изменится, и мы увидим, наконец, Свет? Однако, всё остаётся на своих местах. Пьесу не переделаешь, и финальная мизансцена одна и та же. Это странно – сотни раз прожить, искренне веря, что изменишь мир силой своей веры, но придти к концу, вспомнив каким-то десятым чувством, что всё это уже было, и ты всё делал в никуда. Человек помолчал несколько метров, и – тоном ниже: – Хотя, если верить, что мир неизменим, то может быть. «А если нет?» – мысленно спросил Уинки и мысленно прикусил язык. – Тогда опять начинаешь писать. Но на этот раз создаёшь мир сам, и чудесами, которых не хватает, как родниковой воды, его наделяешь. Вместе со своим героем проживаешь все его пути, которыми уже сам его ведёшь, не имея понятия, чем они кончаются. И вволю веселишься, переиначивая всё единой запятой. Как бог, создаёшь мир, и, как человек, обживаешь его. Открываешь все двери своего мозга, и сквозь ледяную корку логического мышления бьют ключи - источники тех рек, по которым проплывает ладья повествования. Только одна беда – карандаш не успевает замечать всего: слишком часто и со всех сторон вспыхивают зарницы. Ты следишь за всем и опять выбираешь один путь, и сколь бы прихотлив он ни был, всегда остаётся мысль о том, что встретило бы тебя на другой дороге. Ещё несколько десятков метров молчания. – Ещё хочется иногда поговорить с тем, кого сам написал, или с тем, кого написать никогда не сможешь, или увидеть то, о чём давно забыл. Так это просто! Да и, в конце концов, просто послушать, как Джон с Полом поют то, что они не успели спеть в этой реальности… Прости, пожалуйста, – вдруг повернулся он к Уинки. – У тебя не найдётся лишней сигареты? – Только «Беломор», – вдруг неизвестно почему сказал Уинки и безумно ис-пугался в следующий момент, поскольку не понял даже, что за слово такое произнёс. Однако рука его автоматически достала из кармашка сумки странный, отдалённо напоминающий сигарету, цилиндрик с табаком. Полчаса назад там ничего не было. Незнакомец обрадованно пробормотал: – Так это же прекрасно! Ничего лучше и быть не могло, – и полез в карман за спичками, которых там не оказалось. Ещё несколько минут заняло прикуривание – спичку задувало почему-то в самый ответственный момент. Когда беломорина, наконец, задымилась, Уинки показалось, что он знает человека в чёрном пальто уже много лет, и не одну тысячу раз они прикуривали от одной спички, охраняя огонь ладонями в самой середине метели. Теперь, уже имея право на молчание, они побрели дальше. – А что же было дальше? – спросил Уинки, когда вопрос пророс в нём, созрел и был готов для произнесения. – А чёрт его знает, – как-то очень уютно и просто сказал незнакомец. – Просто я как-то научился жить, меняя реальность мира, одновременно во многих мирах, большинство из которых даже невозможно представить. Так странно – переходя из одной жизни в другую, как переходят из комнаты в комнату. – Ты вечен теперь? – не удержался Уинки. – Нет, конечно, – засмеялся знакомый незнакомец. – Но – всегда. Ты видишь, я же говорил, что этого не объяснишь. Понимаешь, я всего-навсего не кончаюсь. Нет, слов для этого я ещё не придумал, но я как-нибудь постараюсь написать это специально для тебя. У нас же ведь много чего впереди. «А сейчас?» – успел было подумать Уинки, но опять незнакомец его опередил. – А сейчас холодно, и потом, у меня появилась одна идейка. По кайфу было бы сразу её попробовать. Так что до скорого свидания, Уинкль. Ты уже замёрз, я знаю. Вон, видишь ту дверь? Там тебя напоят горячим чаем. Кстати, там прекрасный и очень вкусный чай. Ну, счастливо. Уинки увидел, как из снежной каши выплыл круглый жёлтый бок чего-то, напоминающего то ли самолёт, то ли… Название опять ускользнуло из памяти. Открылась жёлтая дверца. Человека в чёрном пальто втащили за руки внутрь, и перед глазами, перед тем, как дверца захлопнулась, кто-то, знакомый чуть ли не с рождения, усатый, в круглых металлических очках, помахал Уинки рукой. Жёлтая махина плавно поднялась над землёй и исчезла в снежно-ветреной каше. Уинки проводил её глазами и поплёлся в дверь, которая одиноко возвышалась над гладкой, как стол, равниной, щедро засыпанной снегом – одна и больше ничего. Но, приоткрывая её, он вдруг понял, что непонятно почему, отчего и как, но он счастлив. – Субмарина, – произнёс он вслух вспомнившееся слово, и, засмеявшись легко и чисто, вошёл в дверь, аккуратно затворив её за собой, чтобы не нанести внутрь снега.

Grigor Самобытие Бытие личности, ее исходное основание, которое мы усматриваем как «другого» до всякого выделения какого-либо положительного содержания. Самобытие понимается как содержание изначальной воли направленной внутрь себя. В словах не может быть никогда такого, чтобы человек этого не знал в себе. Как Илья сказал, это язык разный, но при переводе на свой всё сразу встаёт на свои места. Если хочешь, можем вместе поразмышлять ипокопаться в "себе". Впрочем, можешь спать и дальше, дальше, дальше...в даль уходит волна по песку памяти.

Labra Тебе понравилось? Мне так тогда понравилось это твоё стихотворение! Но оно выражало примерно тоже, что и у Северянина. Потому мне захотелось, чтобы оно ожило и было на каждый день.

Просто так. Игорь Северянин. Случайно сейчас попалось на глаза. Но не со всем согласна с автором, а только в толике интуиции первых и последних строчках. Поэза о людях Разве можно быть долго знакомым с людьми? И хотелось бы, да невозможно! Все в людских отношеньях тревожно: То подумай не так, то не этак пойми!.. Я к чужому всегда подходил всей душой: Откровенно, порывно, надежно. И кончалось всегда неизбежно Это тем, что чужим оставался чужой. Если малый собрат мне утонченно льстит, Затаенно его презираю. Но несноснее группа вторая: Наносящих, по тупости, много обид. И обижен-то я не на них: с них-то что И спросить, большей частью ничтожных?!. Я терзаюсь в сомнениях ложных: Разуверить в себе их не может никто! И останется каждый по-своему прав, Для меня безвозвратно потерян. Я людей не бегу, но уверен, Что с людьми не встречаются, их не теряв...

Гадя Петрович Хренова Ну, вот и поговори с тем, кто хочет видеть в иллюзии реальность. А почему тогда Г... у тебя с заглавной буквы? Что можно увидеть такое близкое и родное, с чем эта Г... ассоциировалась бы? Вот я увидела в твоём Г... только одно. А что увидел Гадя, про то его попка навряд ли скажет, потому как любовь повернулась ко мне гордо задом и откланилась.

Labra Ужо. Только ещё нужно память постирать и погладить или мыслительный процесс остановить, чтобы реальность полностью проявилась и ничего уже не мешало чистотму самобытию.

Гадя Петрович Хренова Мене там нету. Тебе показалось. Я есмь пустота, которая для самопознания всегда с чем-то сливается, но также всегда и высвобождается. И мне легче убить тебя, чем показывать, что ты есть тоже самоосознающая пустота. Ну, чего в словах-то искать, если в них ничего нет и есть одновременно. Ну, раз нашёл, то играй, проявляйси. Только Г... тама нету. Но если ты хочешь увидеть Гадю, то кто же тебе это запретит?

Labra Подышала. Но ты опять нагрузила. Придётся расчищать завалы. Образ Родины, земли родной по разному приходит. После вчеращней прогулки по лесу ни о какой кротости я опять о человеке сказать не могу. Весь лес - это гора мусора. А музыка "кротких" заглушала все лесные звуки надрывным "Я здеся хозяин". Ну, вот никак не могу я видеть эту кротость в современном человеке, хоть голову руби. А задыхаюсь... Это долгая история. Астма вчера проявилась, хоть быстро симптомы удалось снять. Приходится чистить организм установками и другими методами. Аллергия на кошек и шерсть лет десятть назад была устрашающей, но тараканы в больнице, где предложили пройти курс лечения, вызвали полное излечивание оной "болезни". Я как только увидела тараканов, у меня вся астма прошла. Вот вчерась опять показалась или мене опять показалось.

Labra В стихе нет меня или тебя. Там есть только мысли, мыслеобразы проходящие. А вот ваши с Гадей ассоциации направлены именно на выявление чего-то отдельного и кому-то принадлежащего. Ладно, уж, не заморачивайте особо голову проходящим. Ведь оно писалось просто: ни о чём и обо всём сразу. В стихе нет никого, кроме образов (иллюзий). Не надо в себе ничего искать. Там вас нет. И "я" - это только вхождение в какой-то образ и выход из него. Но мне легче убрать стих, чем показывать пустоту, в которой вы пытаетесь что-то найти. А просто читать слабо? Тогда скажу, что в стихе лишь отражение вчерашнего похода по лесу. Гадя, Лабра, вы вчерась со мной в лесу были? Тогда почему вы себя в стихотворении ищите. Борюсь со сном, но без ночного свежего воздуха сегодня плохо получается. Ушёла из инета дышать.

Ну, держитесь, братцы-поэты. Прёт ...оно. Истину глаголишь, Labra. Щас вылью ...как их там...слова, отзвук которых не дано предугадать и спать пойду. Я спорить не хочу; Довольный тем, что прав душою; В смиренной кротости молчу. Пушкин. Руслан и Людмила Ужели спорить захочу, Увидев образ несогласный? И на коленях я молчу, Молю о кротости, хоть частной. Мне отрубают сотни рук, Пытают мусорным зловонным, И чистый шёпот родников Окутал голос микрофоном. Я вижу ветер перемен И рать зовущую святыню, Я слышу столько гордецов, Пытающих себя Катынью. В смирении уходит сон, Туман закрыл зарю востока, Но ясный будет всё же день, Хоть ночь рекла: « Как всё жестоко». И вновь обрубки сотен рук Зажгут маяк из пепелища, И сень в покрове призовут. Нет, не обрубки, а ручище, Длань одинокого Христа Творит пустынею места. Приди, поэт, в свою обитель, Где только сердце – твой спаситель.

Гадя Петрович Хренова Не ищи логику во вчерашнем дне. Она только здеся и сейчас. А если будешь доставать на ночь глядя смыслом слов, то я тебе рамблером отвечу на е-mail.

Хорошо, могу опустить планку и всех делов то. Только конкурс тогда для чего? Высказала только то, что почувствовала на тот момент. А в опущенной планке - всем по 10 баллов и никаких рецензий. Всё прекрасно. iwolf В искренности спора нет. Что должен или хочет художник, то он сам видит. И его право, прислушиваться к словам других или знать, что они не имеют для него значения. Grigor Умеренное и кроткое имеют различия в передаче внутреннего состояния. Если Туман видел именно кротость, то не стоит это видение защищать, но если стих живёт теперь отдельной жизнью, то его в праве разглядывать и пробовать на вкус. Разве это не радость самостоятельной жизни? Разве это не радость служения? Если это твоё стихотворение, то, видишь, оно имеет очень сильный отклик. И я рада за твоё творение.

Гадя Петрович Хренова Если оценка была неправильной, то покажи свою кротость или кротость соседа, идущую именно от земли русской. О, нет, кротость была именно в Есенинское время. После этого была революция и много чего, что в опыте приобрело силу и снова на время эту силу утратило. Русь крестьянская, воспетая Есениным в апогее той силы, миновала. Укажи пальцем где сила той Руси, которую Есенин назвал кротостью? Остались именно уголки, но в целом о России этого уже не скажешь. В целом сейчас проявляется власть ума, машины, науки. Связь с природой - это тоже сила. Недаром столько г... мусора, гор мусора, которым природа подавляется. О какой кротости идёт речь? Ты, чё, Гадя. Можешь не соглашаться, но сила стиха всегда в правде жизни. Поэт - это факел зовущий или освещающий то, что есть, потому как един душой с массой. Если поэт говорит о Родине, то он - именно душа Родины. Потому и написала, что нужно уточнить фразу. Для просто стихотворения Туман создал прекрасные картины, но Родину, как единую душу в фразе о кротости вижу именно как фальш. Новое время - это просто другое время. И если воспевать прошлое, то опять нужно уточнять. Но правда должна нести отражение. Не настаиваю на своей позиции, но если автор согласен со мной, то именно в этом месте точная фраза должна быть найдена. Нет, эта фраза о кротости всё убила. Это даже не ирония, это пустое подражание, но не оригинальность. Один штрих - и мгновенно стих просто заиграет жизнью. А так он мёртв.

Класс стихосложения повысился настолько, что пора переходить в разряд гениальности. Здесь уже другие критерии и оценки. Во-первых, это не только эмоции, не только мысли, не только форма изложения. Стихотворение должно быть монолитным с "точкой" входа-выхода. Объяснять подробнее не буду, потому здеся - только интуиция говорит и ничего более. Мастерство же лишь придаёт форму и служит интуиции. Все три автора близки подошли к этой ступени, но не один не смог сделать прыжка, этого монолита вдоха-выдоха. Повторяю, наши поэты уже подошли к порогу гениальности, потому оценки ставлю лишь в том ключе, который может их подтянуть к этой ступени. Оценки не в баллах. Гениальность в IQ не измеряется, потому как гениальность - это зов бесконечности, беспредельности. Если выражается чувство - то оно тянет вбесконечность, если мысль, то она подвигает к молчанию. С этой позиции и даю "замечания" без оценок, хоть это невозможно сделать. Потому как в гениальности может быть только единство, в том числе и единство гениальности говорящего и слушающего. Скерцо, после третьего чтения стиха "зов" прекращается и безграничность закрывается. Язык дерущихся ворон начинает дробить монолит до полного разрушения. Гениальность подобной "акцентной" фразы, если не может восстановить всё в обратном порядке, не может и служить акцентом. Разъяснять не буду, но именно в интуиции ты это можешь прочувствовать. То, что нарушает порядок в гениальности служит и восстановлению. Незнакомец с той же позиции и в тех же критериях гениальности разрушение в твой облик приятен точки возврата не происходит. Туман было бы отлично, если бы не было ложно. Во времена Есенина фраза моя родина кроткая отражала действительно что-то в целостности Руси. Теперь - это невозможно. Произошло глобальное преображение, которое никак в этой фразе не выскажешь, чтобы она не говорила фальшью. Чтобы монолитность сохранилась, эту фразу нужно заменить более современным отражением или не касаться вообще монолита родины, оставаясь в описании уголков её, где только сохраняется потенциал кротости, который может проявиться в полной силе только в устранении из неё силы цивилизации. Оценки просто для конкурса могу поставить, но теперь только за оригинальность. 10-9-8. Стих Тумана ближе мне по теплоте и гармоничной красоте, и если автор найдёт нужную фразу, он станет гениальным. Но фраза должна быть точной, потому как только в ней и будет сворачиваться-разворачиваться вселенная родины на сегодняшний день, в потенциале или полной силе именно в чётком выражении. Удачи вам всем, ребята. Огромное спасибо за удовольствие, которое получаю от конкурса.

ПапДорсет Замечательно, что можно на "ты". То что, приобретаешь, не принадлежит тебе. Потому Христос учил ещё и отдавать, что тебе не принадлежит.

ПапДорсет В Ваших рассуждениях есть свет осознанности, но не стоит это переводит в стрелки утверждения. Любое утверждение - ложно, потому как начинается защита бастионов того, что тебе не принадлежит. Путь к Богу должен всегда оставаться открытым. Как только есть утверждение, тут же появляется и оседлость, которая закрывает и сам путь. Если вы понимаете, значит не можете утверждать истину. Потому как осознанность или истина всегда открывается только в пути. Извините, что немного подправляю Вас. Да вы и не сможете долго оставаться на месте, потому как это выше вас. Всякое понимание высвобождает истину или энергию, которая тут же творит что-то новое, чтобы проявить себя по-новому. Это и есть бесконечность. Бог творит всегда новое.

ПапДорсет Стараться мало и без осознанности навряд ли что получится. Потому каждый опыт или творение есть путь к осознанности и путь к осовобождению себя от данного опыта. Но если опыт повторяется, значит осознанность или понимание не достигнуто. Потому стараться можно не грешить, а осознавать, или как говорит Христос - всем разумением своим стремиться к Богу.