ДАНИИЛА

Эту срисовывала у Олега Шуляка. У него таких много! Очень понравились. Карандаши тупые! все лица замазали

Альбом маленький, бумага серая, уж, что получилось )

Пока на конкурс никто не собрался, накидаю мазилки. А то раздразнили и все куда-то разбежались

Густав Кёлер (1859-1922) "Домашняя сценка" Ложки над печкой висят, Чайник пилою кипит, Ноги сегодня молчат, Ум же газетой бежит. Что производит на свет Слово, тревогою дня? Руки готовят обет Кухней немого огня. Вестник крылатой волны В склепе покойного сна Правду старинкой вершит, Склонностью юность маня. Духом поднимет крыло, Ноги обует в рассвет, Он проникает в чело, Чтобы увидеть сам свет. Быстро покинув уют, Дома родного тепло, Годы тебя призовут Вынуть из сердца стекло. Жаром обнимут лета, Холодом ввергнет в озноб Всю королеву мечты В белых движениях проб. В партиях с ночью бурлит И затихает дня страсть, Уголь, сгорая молчит, Зная и радость, и грязь.

Пытаюсь родить. Вернее, уже родила не то сына, не то дочь - два рисунка карандашом, которые можно примкнуть по темам - "Растения" и "Левитация". Я думаю! что нужно в суете выкраивать время для души. Если этого не делать, суета будет только усиливаться, втягивая ум в себя. Проверено много раз. Вы только представьте, что вы творите, узрите это, чтобы, как творец, исправить ситуацию. Ведь однозначно, что всё заработанное потеряете, потратите всё в той же спешке-суете, вынув из выработанной энергии пять минут удовольствия. Если труд перестал был радостью, а стал работой, это душе точно не нужно! В такой атмосфере ум точно не сможет расслабиться и получать удовольствие. Но нужен опыт, чтобы это осознать, может быть даже такой, где теряется работа. Я это пережила, вернее, полный крах, когда разрушается сразу всё. Этот опыт "смерти" иногда нужен уму, чтобы войти в ретрит и уже осознанно что-то делать, не торопя бремя, а переводя его в маленькое удовольствие, которое имеет свойство всё того же роста. Я ничего не предлагаю и не могу предложить занятому работой уму. В этой занятости не остаётся порой места для уголка молитвы. Но любой рисунок для меня это и есть сама молитва, умалишённая радость, не приносящая материального символа. Я не тороплю события, зная, как вся жизнь, в которой я посвящала "уголку души" минуты покоя, теперь эту тихую работу сделала оплачиваемой и так, чтобы я не нуждалась в материальной поддержке, создавая новый уголок или ребро Адама. ) "Трусы" я обдумывала, но пока тот образ для исполнения для меня сложен. Натусик, как я могу пройти мимо предложения открытой душой? Сама открытость ловит предложения, хочет ум того или бежит от него, загораживаясь зонтом. Если смотришь в зонт, то видишь купол вращающегося мироздания, а если думаешь всё успеть к завтрашнему дню построить, то и вечность жизни становится не нужна, о ней перестаёшь думать и к ней стремиться,...не спеша. Само собой складывается так, что чем больше я отдаю сердцем тепла в поэзию и рисунок, тем больше становится для этого время, укорачивая то, где я выложилась на все сто, но не покидаю это любимое, а только перевожу его в новый образ бытия. )

Тайна вечера Будет боль Эта боль Пред закатами дня. Засыпает любовь Этот мир хороня. Но охранник не спит, Он проснётся в тебе, Он разбудит весну, Новый день по судьбе. Станешь ты выводить Своим светом из сна, Тех, кто умер давно, Чтоб случилась весна. Можешь ты умереть Прямо здесь на ходу, В этом теле уже, Чтобы вынуть беду, Чтоб её обратить Благом, радостью дня, Просто переводить Чистотой для себя. Твоя боль не уйдёт, Её нужно вести Правом поводыря, Выбирая пути.

Сказка Ганеши Когда весь мир вдруг стал кроватию, Возлёг на ней Шива с Парватию И стали делать чудный сон, Но среди них пролез вдруг он. Втоптался маленький сынишка, Чтобы спросить: "А где же книжка?" Ведь сын без сказки не заснул, За ней к родителям нырнул. О, Шива, так в любви сражался! И в том порыве не сдержался, И сон разбрызгал сыну в нос, И сказкой тот свой нос понёс. Не всё в ней сын ещё принял, Но дивный сон тот продолжал, Пока не выросло чутьё Воображаньем в ё-моё. Вот так вошли во сны слоны, Спокойны, мудры и сильны. Их речь наивна, как труба, Ведь в ней..закончена борьба. Есть у слонов подружка-мышка, Ей так понравилась та книжка, Но чтобы сказку вновь начать, Слона придётся щекотать.

@Ded Mazai , твоих рук дело?

Невеста дьявола (компьютерная графика) Не Веста ты, знать - не жена, Снегурочка, любви не зная. Слезами горькими полна В костре на площади, святая. Терзает голодом душа И зрит костром людские муки. Встал эшафотом проводник И вот ведут живые руки Тебя Весталкою в огонь Для поддержания покоя, Всю красоту кладя на трон Для ожидания героя. Уродлив ум, кладя запрет: Иль сразу всем, иль никому! Жесток, как зверь, в желаньях свет, Достанься гробу одному. Знать, оттого так холодна Душа-невеста, не жена. Тебе красою в сны входить, Сердца закрытые будить. Их страх летит морской волной, Крестясь, уходит глубиной, Им не смотреть в твои глаза, Глаза для них - одна гроза. Промчатся тёмные века, Как облака и как река, И гимны вспомнят красоте И обнажённой наготе. Звездой экрана ты взойдёшь, Хоть знают все, что это ложь. Тебе гореть, женою быть И эшафот в сердцах разбить.

Н.Рерих "Капли жизни", 1924 Золотое время Золотое бремя в дне заката В облаке бесчисленных царей, Ты ступень, где больше нет возврата, Сотканная ликами людей. Это рог, трубящий изобилье, Это рок небесного дождя, Тяжелы в том слитке души крылья, Но и сбросить их уже нельзя. К Джомолунгме устремились токи, Оставляя жизни без надежд, Покоренье так порой жестоко В треске ставших тесными одежд. Мать богов вибрирует устало, Родами пустыми тяготясь, Богом быть - да разве это мало? Для чего нести в утробу грязь? Дух смиреньем позабыл молится Этой первозданной чистоте, Покоренье снится, только снится В предыханье там, на высоте. Эверест надел на лица маски, Поставляя жизни кислород, И идёт, стирая жизни краски, На вершину яростно народ. В спящем древе трётся колесница, Вызывая силами вулкан, И смеётся радостно возница, От свободы он сегодня пьян. Золотая цепь тревожной власти Пробует дракона разбудить И волненьем небывалой страсти Всю природу снова покорить. Может быть Атлант опустит руки, И сомкнёт вершину в глубину, Так окончит все земные муки, Превращая слово в тишину. Может быть реактор разомкнётся, Солнцем источая жизни цвет, Свет в себе ликует и смеётся, Говоря, что теням места нет. Что желает знать чело у века, Что пытает памятью открыть И качает пальцами ацтека Сердце в волнах: быть или не быть? )

Моя ночь О, моя ночь! Ты не темна. Тебя желаньем ум заполнил. В такую даль ведёт Луна, Где я проснулся и всё вспомнил. О, спутник верный у Земли! В тебе сокрыта половина. Пусть не видна, но всё же есть От родов чудных пуповина. С тобой дыхание одно. Я говорю, ты отвечаешь. У Солнца очень ясный лик, Но ты мне звёзды предлагаешь. Зовёшь, манишь: туда, туда! Где нет границы у простора, Где всё - движение одно В гармонии без режиссёра. Я был в утробе много лет, И наполнялся её силой. Потом встречал закат, рассвет, И незаметно стал Ярилой. Я рос по дням, и по часам, И светом дух мой заполнялся. Теперь и тело мне тесно. Я есть тот свет - чего боялся. Я есть тот свет самих глубин, Он в каждом камушке, травинке, В улыбке, капельке, грозе И между скал змее-тропинке. О, страхи ночь, где же вы? Вот вы - бежите от желанья, Скорее в тело, как в тюрьму. Как вы полны очарованья! Но свет выходит из могил, И лица светятся от счастья, Когда исходит встречный всплеск, Тепло даря и миг участья. Мне только ночь расскажет всё, Откроет книгу, будто крылья. Я вижу в ней одну волну От объективного усилья. Вперёд, назад танцует вальс Звезда с звездою в отраженьях. И этот бесконечный транц Любви свободной без мученья. Тебя я знал, тобою был. Ну, как же я себя забыл?! О, ночь души - сама душа, К тебе я шёл, всегда спеша, А от того, что я спешил, Душа моя, тебя смешил.

Ну, да, к стенке...Кремля. Дальше они НО ПАССАРАН (не пройдут). Будут охранять покой столицы в её сердце. Незыблемо, костьми. А палки у печки поставят.

Художник - он и в каждой теме поэт. Если помнишь, я как-то в конкурсном стихе писала о каблучках-шпильках, падающих с неба,. То острые палки идут по земле, скользя по лыжне горизонта. ) Жень, мы же взрослые люди, и понимаем лабораторию творчества. В полной свободе ты не будешь заморачиваться тем, что у тебя нет денег, чтобы купить палки. Ты можешь их сделать и сам, как Кулибин. Массовое же производство палок для ходьбы - это прежде всего люди, рабочие, такие же, как и ты. Для них это производство - есть дело жизни, которым они живут. Потому в первую очередь, покупая палки, ты поддерживаешь их жизнь, даришь им возможность быть с тобой на одной планете, находясь в мирном сосуществовании. И согласись, что такая точка зрения уравнивает заботу о пожилом позвоночнике, создавая неразделённую целостность быта. ) Потому ты можешь, если не себе, то маме, папе или пожилому соседу купить эти палки, сделав благое дело сразу в двух направлениях. Но если не можешь, то найдёшь что-то другое ... не ради славы, ради жизни на земле. А то! Только не обязательно само предложение превращать в медвежью услугу. Помнишь, как в фильме "Морозко"? Какое благое дело вам сделать, чтобы оправдать цель своего пребывания в общей картине мира? Медведь долго не мог понять, как сделаться человеком. Но сердце ему подсказало. Нужно вернуть палку бабушке! Палки нужны, очень нужны в частности, которая входит в состав целого, как печень или желудок. Ну, уйди из жизни эта картинка - скандинавская ходьба - так сразу увидишь злых пенсионеров, перемывающих тебе кости по любому поводу. Ум пенсионера нужно чем-то занять, чтобы он чувствовал радость жизни, наполнялся её силой, чтобы идти дальше, а не сидеть в четырёх стенах, как узник. Ведь если вместе с пенсионерами на дорожку встанут все домочадцы, какая это будет всеобщая радость! Это же сопричастность к вселенскому движению планет и звёзд! (И тут Остапа понесло бороздить космический океан). Секту можно сделать вселенским счастьем, переместив сто лиц к образу скандинавских ходоков! Вот идут навстречу пенсионеры с палками. А ты им: привет, пионеры! Бог в помощь и продлятся ваши лета на радость людям! Можно вообще только улыбнутся. И будет тебе сразу счастье, которое делаешь тут же, а не ждёшь, как манну небесную. )

Две картины Врубеля "Демон сидящий" и "Демон поверженный". О, сколько их собралось в духе, Кого отвергнула земля! Сидят они в немой разлуке, Творца не зная у себя. Вся красота у мирозданья Уж, раскрывает свой секрет. Вот кирпичи от бездыханья На небе, где идёт рассвет. А вот цветы, как самоцветы, В них духом нежность вся взята, И бездыханная планета Совсем не та. Совсем не та! Любовь Тамары - только призрак, Что ходит по руинам лет, Бесплодный дух зажал фанфары, Чтоб только не разрушить свет. Михаил Врубель. Свидание Тамары и Демона. 1890 г Такая боль не человечья Пронзает сердца уголёк, И сострадание увечьем Закрыло: я б разрушить мог! Ещё не время пасть на землю, Разбив весь мир, его покой. Ещё страдает духа семя, Как камень под волной морской. И мечется он исполином, Не исполняя свой завет - Разрушить оболочку-бремя И выпустить из света свет. Всё тяжелее его крылья, В которых собраны сто глаз, Но кончится когда-то время, Закрыв и бытия рассказ. Бесплотный дух вонзится в недра, Посеяв разделеньем цвет. И то гигантское решенье Обрушит знанием весь свет. Всё золото, всю драгоценность, Что по крупицам в нём росла, Уже не может в совершённом Ни капли выдавить тепла. И труп живой, холодный неба В соитие с землёй войдёт, И только так из заточенья Жизнь новым сердцем потечёт. Родится маленький ребёнок, В нём дух беспомощно-блажен, Но открывается в нём время Для познаванья новых цен. И мир, зажатый внутри камня, Волнуясь яростным огнём, По нити светопревращенья Из ночи обернётся днём.

Лучшим писателем жюри выбрало Людмилу Потапчук, автора книги «Не обижайте Здыхлика». Людмила получила 2 000 000 рублей на продвижение своей книги на ресурсах ГК «ЛитРес». В следующем году печатная версия ее произведения будет опубликована в издательстве «Эксмо-АСТ». Она? )

Фредерико Андреотти (1847-1930) "Фаворит" Комочек нежности, пушистости и ласки, Что говорят тебе без страсти ночью сказки? Ты смотришь в зеркало, но только в уголок, Там открывается неясностью чертог. Оттуда смотрит сама бездна и без сна, Глазами тёмными играет тишина. И сердце замерло беззвучно у дверей, Готово выпрыгнуть из нежности своей. Мой фаворит, тебя я знаю много лет, В тебе живёт моей души всегда секрет. И я мила, но только пальцами не тронь! Пойдёт волна, что принесёт собой огонь.

Ну, и ещё из того, что подметил Андрей Кураев. Я ему благодарна, он вернул меня в тот виток сознания, в котором я была лет десять назад. Интересно было вернуться. ) Кураев видит в Маргарите только ведьму, а значит, исключительно - дъявольское зло. И это при том, что Булгаков поставил галочку: нет добра без зла. Если эта зазубринка стёрлась из памяти на пути к свету, значит, и путь пойдёт дальше не по прямой, а окольными путями. После бала Сатаны душа Маргариты спокойна. Как говорится, с её психикой ничего не произошло, в отличии от других людей, которым открылась тайная сторона их души. Маргарите не нужна была бронированная камера, чтобы в ней спрятать ум, желающий забыть галлюцинации подсознания, вышедшие на волю. Суд страсти или образ страшного суда, описанный в 27 главе, возвращает ум в нормальное состояние, то есть в равновесие. Очень интересны все эти описания врача, знатока души - Булгакова. Вот стоишь ты перед фактом совершенного преступления черты дозволенности. И ведь сколько оборотов ума! Кто на нечистую силу всё сводит, кто признаёт вину, но исключительно от страха. А в Иване Бездомном проявлена полная отрешённость от страсти по жизни. А такой отрешённостью никаких стихов не создать. Во всяком случае ум, пройдя психологические испытания, легко узнаёт настоящую поэзию от рифмованных догм. В этом спокойном уме и устойчивой уже к волнениям психикой остаётся только научная стезя: самоанализ, самонаблюдение всё равно в какой отрасли. Учёный изучает природу, частью которой является человек. Человек есть зеркало природы, а природа - зеркало человека. В природе, во всех её явлениях мы узнаём себя. Потому любая наука раскрывает и описывает знание, как внутри, так и снаружи, макро и микрокосмоса, неразделённые ничем. Это прямое познавание себя без границ, лишённое предрассудков страха. То, что пугает пока Кураева, во мне открыто, а следовательно, избавлено от страха. В образе богослова Кураева я вижу отражение Гоголевского "Вия", сказке, в которой богослов, пытающийся разобраться в любви, растерзан своими же страхами. Учёный-психолог, к примеру, сейчас скажет про какой-нибудь комплекс Эдипа у Хомы Брута, который вступил в половую связь со своей матерью или женщиной этого возраста. Или выразит это другими словами, которые создают новую науку, то есть терминологию, слова, описывающие знание "себя". Но как у богослова, так и у психолога, когда ум уже окрепнет в терминологии, происходит "искушение" или опыт, в котором ум должен "спасти" себя от двойственности суждений. Только через этот опыт богослов, психолог, литератор становятся уже мастерами, опытными, знающими практику, а не только теорию. Кстати, у Быкова опыт переживания смерти произошёл, и теперь знание будет уравновешиваться самим опытом. А это уже относится к главе 30.Пора! Пора! (возможно, что Булгаков вспомнил Пушкина) Золотые идолы без живого лица. Золотые, как детство. Эта вера во всесильного бога с человеческим лицом долго ещё будет теплится надеждой и совращать ум. Быков видел картину ухода, в которой застыл рай покоя. Разве не то же описано у Булгакова? Я не знаю, каких золотых идолов видел Кураев, когда решил, что картину покоя можно купить праведной жизнью или честным служением в церкви, придерживаясь догм, которые не подвергаются сомнениями волнами жизни. Конечно, только представления, что там, в вечной жизни никогда не дадут понимания простого. В романе переход жизни к другим картинам мира происходит также, как мы это знаем. Страсть, соблазны, искушения - всё это пережито и потому оставлено ..покоем. Ну, как мог Мастер, написав картины встречи философа и звездочёта, не пережить то, что стремился описать? Мечты никогда не заменят жизнь, полную страхов и страсти. Всякий роман пишется самой жизнью, опытами знания, где герои переживают то, что писатель уже осознаёт, разыгрывая партию и вводя в неё героев. В противном случае это будут "детские стихи и проза" Ивана Бездомного, лишённые живого опыта, живых картин жизни. Оставив в покое сами страсти, Мастер теперь будет писать роман про то, что знает. И музыка Шуберта тоже будет говорить ему об этом знании. Это покой, в котором играют мысли. Играют, как нимб, не причиняя вреда иголками, шипами. То, что описал Кураев, я в романе не нашла. Возможно, что он видел эти описания где-то в другом месте или в воображении, опираясь на то, что Маргарита стала ведьмой. В романе Маргарита объявлена спутницей, которая будет сторожить покой ума, возвращающийся к прожитой жизни, где уже ничего не нужно делать, только осознавать опыты и улыбаться, спокойно засыпая. Что будет делать ДОБРО БЕЗ ЗЛА? Ум не может себе представить это. НЕ может, пока ум не начнёт сплетать косу, укладывая мысли в порядок. Вот как это описано в романе: . Очень мастерски передано преображение ума, где мысли подстёгивают всадника, как звёздочки. Когда нет двойственности, то есть когда дъявол или разделение между представлением и пережитым исчезает, в зеркале ума раскрывается целая книга жизни. То, что в представлениях стоит, как табу, запрет, который нельзя переходить, забывается, когда ты видишь приходящее и берёшь это, как инструмент, которым проверяется представление. Если за те деньги, которых у тебя нет, не хватает, тебе не приходится драться, кого-то подсиживать, клеветать, то есть делать что-то, что потом тебя же самого казнит, то это просто дар, через который даётся переживание свободы от зависимости, материальной зависимости. Мне трудно читать книгу "богословским" умом, правилами чистописания. Я её читаю жизненными опытами. "Богословским умом" видишь обман, который тебе уготован, чтобы ты оставался девственником, невинным ребёнком, не знающим жизни. Это не тот ребёнок, о котором говорит "Новый Завет". Совсем не тот. Это мудрый ребёнок, который поиграл, наигрался и оставил игрушки другим, наблюдая уже со стороны сами страсти. Будет ли за это наказание, которое видит Кураев, как бесплодность? Когда запретный плод надкушен и внутри через тебя прошёл сок самого плода, тебе не нужно знать, что переживает другой, который съедает вторую половину того же плода. Это один и тот же плод. Потому Мастер будет видеть в другом, кто решается пройти за табу ради опыта знания, те же самые переживания. И Мастер не будет винить или одёргивать того, другого, поучать, что этого не следовало делать. Он будет ему сострадать, зная страдания внутри себя.. и радость тоже. ) Это вкус единства, в котором радость и боль есть в одном, как, к примеру, в яблоке есть горечь в недозрелость и сочность в спелости. И вот за это познание Кураев хочет видеть в Мастере слугу дъявола, который останется вечным рабом двойственности - знания и незнания по разные стороны. ) Я ни в коем случае не берусь винить Кураева в том, что опыты жизни в нём плохо поддаются развязке. Не зная женщины внутри себя, не получив должного опыта, когда женщина опекает мужчину, как ребёнка, когда тот страдает, и берёт на себя смелость посмотреть в упор лика страсти и не прячет свои поступки свободы за козни дъявола. Даже бесплодная Маргарита самой женской природой видит человеческое лицо в том, что называется дьяволом, потому что по самой природе она ближе к истине, чем маленький ум, боящийся запретов и потому не переходящий никогда в рост знания, в стабильность равновесия между представлением и опытом. Для понимания того, что дьявол у Булгакова очеловечен осознанно, можно посмотреть в лицо истории. После смерти Булгакова человеческие страсти в разделении природы единого человека на фашистов и коммунистов, дошедшие до предела возможного в столкновении лицом к лицу, раскрылись миллионами судеб. Вот где кровь лилась каплями, соединяясь в реки. Разделение идеями подняло зеркало, отражающее половинки друг в друге. Страшный суд потому и называется страшным, что на нём закрыты глаза правосудия. Не может один человек судить другого, если не закроет глаза, и в своём отражении не будет видеть врага. Нюрнбергский суд вершился именно так. Глаза победителя осуждали преступления человека против человека. Но глаза "победителя" не смотрели в себя, чтобы видеть те же самые ужасы, которые осуждал в другом. Они были плотно прикрыты, чтобы видеть одну половину правды без другой, в отражении такой же. Вторая половина знания стала раскрываться гораздо позже, когда сами страсти начали укладываться в мирное русло. Роман Булгакова вышел в свет после того, как наступила "оттепель", в которой чуть приоткрылись ужасы, творящиеся в России, по силе "нечеловечности" и жестокости ничем не отличавшиеся от действий фашистских захватчиков. Этот роман по силе воздействия на умы в обращении зеркал "упрёков" против самих себя для старшего поколения стал откровением, которое таилось в недрах невысказанности. Для молодого - это был путь к вере, к Библии, которая тоже скрывалась где-то там, за границей или под прилавком пустых полок. Чистая философия пусть фашизма, пусть коммунизма не делает маленького человека сильным духом. Это и показано образом Иешуа Га-Ноцри. Великие подвиги против страха совершаются духом крещения, в столкновении человека с человеком. Никто не может видеть себя через образ Христа, который проходил крещением через соблазны голодом и доблестью победителя, царя-повелителя над земными царствами. Крещение голодом народ во время войны прошёл, а вот соблазн победителя до сих пор искушает ум наследников великой победы. То была победа духа жизни, но никак одного народа над другим. Потому суд страсти всё ещё продолжается в умах. Фашизм часто объявляется врагом человечества. Разве он не имеет лица человеческого? А коммунизм? Кураев просто не хочет смотреть в эти образы, а потому не хочет видеть в дьяволе человека или человека в дьяволе. Образ Воланда в романе - это вторая половина Мастера, скрытая в Мастере. Это власть, которая делает душу свободной. Разве Мастер не мечтал завоевать своим романом умы? Если не эта мечта была причиной, чтобы писать роман? Разве не эта мечта окрыляла и окрыляет маленький ум, когда он держится за образа Гитлера, Сталина и других великих мира сего, поднимая гордо голову хоть за победу, хоть за образ сильного государства, когда хочется взлететь, вырасти над собой? Разве и сам Кураев, выходя на свет, к зрителям и слушателям, не желает той же власти над умами, показывая знание, как Воланд? Разве свет знания хочет быть погребённым в маленькой квартирке рядом с женой, стирающей детские пелёнки? Какую женщину Кураев ищет и не может найти только потому, что сам желает большего света, выходящего за рамки простого домашнего уюта? Если бы женщина встала рядом с ним, чтобы укрепить дух в славе и сиянии разума, мог бы он назвать её ведьмой? Ведь Маргарита не делала ничего, чтобы сломить свободу духа в Мастере, подчиняя его семейному долгу, от которого освободилась сама. Я думаю, что Кураев боится именно этого простого счастья, долга перед детьми и заботой о семье, ценя саму свободу. То, что Мастер ушёл от первой жены ничем ни лучше отказа от создания семьи. Я улыбаюсь над каждым страхом Кураева, который он выразил в адрес Мастера и Маргариты, не пытаясь увидеть через них себя. )

Потрём пустое о порожнее, чтобы добыть искру, освещающую тонкий намёк в любой сказке-указке. Роликов я посмотрела много, не все вставила, но без тех, которых здесь нет, то есть других взглядов, было бы неинтересно складывать логические ступени. Рассмотрим слово "свита" в сказке "МиМ". "С витком", "свиток", лепесток знания, входящий в бутон собранного познания по кругу. Завершающийся этап сбора открывает сам круг новой сказкой, цветением. Все сказки о тёмных силах Булгаков собрал в эту свиту- свиток, чтобы создать новый"колобок", "лубок", "лобок", с которым сталкивается любовная страсть, опираясь на страх запрета. Любовь вкусно поесть открывается обратной стороной. "Ялта" чебуречного уха превращается в Ялту-пространство, где путник оказывается в пустой лодке, как пустой желудок, который не знает чем заняться. Выдернутый в ночной сорочке из сна изобилия ум даёт телеграмму в мозг (Моск-ву): "Вытащите меня отсюда, умоляю". А только что слитое в унитаз море удовольствия опять же тем же умом сталкивается со страхом, то есть оборотной стороной радости - упырями(по-Гоголевски). И защиты от того, что раскрывает это оборотная сторона целого знания, нет. Потому и звать на помощь некого. ) Все мы - умные люди. Размышлять умеем. Вот и поразмышляем над целым человеком. Живя в Москве, в столице государства, в котором не переставая идёт чистка, чтобы вернуть единое тело государства к стабильности, ум отказывается понимать и принимать сие явление здоровым, сильным умом. Булгаков в первую очередь врач. И как врачу ему пришлось пережить много из того, что другие в себе не открывают. Ведь иногда приходится спасать людей ценой своей жизни, боясь заражения (грязи). Ведь от этого страха ум в Булгакове пытался спрятаться за наркотиками, возвращающими психике безмятежные картины мира. В одном из роликов, ведущих беседу про "МиМ" прозвучала очень тривиальное заключение: - Булгаков был наркоманом. И чего тогда ожидать от мозга наркомана, который пишет такие "исповеди"? Да, таким поверхностным суждением просто невозможно заглянуть поглубже в саму жизнь человека, проходившую в среде, где эпидемии уносили из света людей не меньше, чем чем военные баталии и репрессии. Таким умом невозможно перенестись в атмосферу ада, в котором нужно было жить и умирать. Наше понятие "наркомана" взято из суждений нашего мира в его относительном покое. И опять же этим поверхностным умом нельзя увидеть, что Гоголь, который не был наркоманом, писал свои сказки, пытаясь вывести ум из народных предрассудков и страхов в творение подобных сказок. Такой поверхностный ум не переживал картин голода и не знает в себе, что такое сорокодневный пост Христа без принятия пищи, энергии, которой строится наше тело. А ведь в таком испытании открывается много из того, что ум не в силах постичь, зная мир, как Стёпа Лиходеев. Кто знает, что произойдёт, упади этот поверхностный ум в глубину страсти по жизни. Может ему придётся стать вампиром или ещё каким хищником-зверем. Ум просто не допускает в себе такую возможность бытия, хоть она не скрыта, оставаясь в единой картине мира. И переход из одной её части в другую можно совершить не только мыслью-самолётом, но и самим воплощением, погружением в таинство знания, где жизнь и смерть ходят рядом по двум сторонам лезвия, как ребром. ) Пройдя такие испытания жизнью и не ломаясь, как лоза, ум пишет роман, пытаясь рассказать, высказать своё познание. Но в осознании этим самым ребром добра и зла трудно что-то сказать, создать описанием. Да если бы Булгаков видел в лице того же Сталина только злодея или праведника, его ум испёкся бы в порошок и под действием наркотиков не захотел бы вернутся лицом к миру. В открытой для ума относительности всего вся, которую Булгаков чётко выводит в реплику Воланда - чтобы делало твоё добро без зла - только ясный ум видит правду, что это так. Ни каждый ум, одухотворённый поэзией, фильмами, сказками о красивой жизни, сможет видеть обратную сторону жизни без осуждения. Ведь если Булгаков признавал власть, то видел "оборотня", как часть самого себя. Только этой оборотной стороной жизни ум видит, как внутри тела каждого из нас работает машина преисподней, разрушая другие тела жерновами зубов, подвергая их кислотной и щелочной среде, растворяющей образ, который только что красовался и млел от силы жизни, как Берлиоз или Иванушка Бездомный. Ум привык стремиться в рай, забывая про сам путь ада творения, когда он не прикрыт внешней оболочкой. Мои любимые путеводители умов, ловцы душ, Дм.Быков и Ан.Кураев, пытаются часто смотреть маленьким умом, умом ребёнка то, что описывается в романе, испытывая при этом детский страх и желание больше не заглядывать в книгу, ставя "пломбу" и заделывая живую рану. Один предлагает видеть свой любимый роман юности недостойным внимания, а другой уводит в культпоход по заповедям, в которых он в состоянии ориентироваться. Андрею Кураеву противостоит только женщина, которая видит в романе любовь и смотрит любовью, как мать и супруга. Бывает, что мужчина называет женщину ведьмой. Когда душа свободна в полёте, она может внести хаос в порядок, не убивая душу. Так Маргарита, которая, конечно же ценила чистоту, порядок в доме, влетает на метле - орудии уборки, чтобы привести комнату ненавистного Латунского в бардак. А на балу у сатаны она видит ту же самую страсть, которой один человек убивает другого, чтобы получить желанную вещь. Булгаков, который видит вечность этих желаний, приводит на бал из глубины веков всех грешников, записанных в книге жизни: в исторических или литературных памятниках. Он смотрит в вечность, чтобы видеть происходящее здесь, в Москве, в среде московской элиты. Булгков не описывает расстрелы и лагеря, где сидят идейные и разбойник, распятые одним крестом. Но он заглядывает в душу страсти, которая ведёт ум к мелким предательствам, подделкам аргументов и фактов, припискам и оговорам на пути к цели самого желания. И он ставит это малое на одну чашу весов с большими преступлениями, убивающими человека. Бал - это увеличительное зеркало ада, где маленькая квартирка становится вневременным пространством. Грешники получают выход в полной обнажённости. В ней нечего делить, не из-за что убивать друг друга. Все атрибуты власти, возвышающего одного человека над другим, сняты. А сама королева страсти в качества одежды получает шипы на лоб и латы, которые и есть причина кровопролития. Завистники ума и завистники комфорта, стремящиеся к лёгкой наживе в варьете или разгромлению писательского таланта, не видят этих лат, которые, впиваясь сильнее, вынуждают совершать убийство. Среди приглашённых на бал ада последним входит барон Майгель. Как Быков этого не увидел, когда пытался увидеть в Булгакове этот разоблачённой в страсти образ? Возможно, что соблазн перехода в тайные агенты Кремля приходил к Булгакову. Но в романе он вышел из соблазна, освободив кровь из этой игры. Я не читала пьесу БАТУМ. Может ознакомлюсь. Думаю, что она написана искренне. Но ... уже с первых же аккордов самой пьесы можно видеть описание того, что пережил он сам, выбирая свой путь жизни. Выход Сталина из учеников семинарии и вручение ему волчьего билета. Отныне ему, как герою сказки о сером волке, придётся добывать атрибуты власти самому, чтобы вернутся спасённым самой жизнью на престол. Ведь молитвами истины каждому даётся его путь. А за Сталина ректор гимназии помолился, выгоняя его вон. )

Здорово, что кому-то, как и мне эзотерика романа "мастер и Маргарита" интересна своими загадками, которые хочется разгадать. Поразмышляла над беседами в роликах, а это лучше делать письменно, иначе логические цепочки быстро рассыпаются, не вовлекая ум в путешествие. Оставлю их, размышления над информацией, здесь, не редактируя. Всё равно никто не читает. Зато сама могу от этих записей отталкиваться, чтобы увидеть ещё что-то интересненького. )

Други, ну, меня прёт в новый год всей злободневностью. Холод к нам стучится в сердце, Лезет в тёплую трубу, В стёклах лепит сон в ресницах, Треском ломится в избу. То ли чудище морское, То ли зверь крушит оплот, Мы зовём это явленье Целым хором - новый год! Сколько тел погибло в поле, Где душа вела приют, Но уходит свет в покои, Закрывая ночью труд. И гуляет на свободе Дух горячих бывших дел, Остывая поневоле И кроша в записках мел. На поминки стол накроем, Пылом-жаром тлен любя, И внутри всё устаканим Коли поглотить нельзя. Мы спасаем в себе души, Тостами волнуя плот, Словом веры новой сушей Волна твёрдость обретёт. Будет биться солнцем красным Наша грудь, как барабан, И под отзвуки курантов Встанет детский балаган. Дружный всплеск морей в бокалах Звон хрустальный подтвердит, И холодное с горячим В путь-дорогу снарядит. Будет день! Мы это знаем, Полночь встретив за столом. Провожаем и встречаем Круглый год, впуская в дом. Белой скатертью под ёлкой Ужин к завтраку дойдёт, И святынею традиций Лист конца перевернёт. Первым "я" откроет двери, Отпуская жизнь в рассвет, И идёт грядами веры В плод души нежнейший цвет. В чувствах искренних играют Луч надежды и печаль И узорною канвою Ткут прозрачную вуаль . В эту чистую опору Входит жизни колея, Поднимая очи к взору, Где под солнцем ты и я.

скажи сейчас пока есть уши, чтобы слушать глаза, чтобы смотреть нос, чтобы чувствовать руки, чтобы обнимать тепло, чтобы согревать всё тебе дано сейчас, сегодня для диалога любви

Разговор безмолвия

Булат Окуджава ЖИВОПИСЦЫ Живописцы, окуните ваши кисти в суету дворов арбатских и в зарю, чтобы были ваши кисти словно листья. Словно листья, словно листья к ноябрю. Окуните ваши кисти в голубое, по традиции забытой городской, нарисуйте и прилежно и с любовью, как с любовью мы проходим по Тверской. Мостовая пусть качнется, как очнется! Пусть начнется, что еще не началось! Вы рисуйте, вы рисуйте, вам зачтется... Что гадать нам: удалось - не удалось? Вы, как судьи, нарисуйте наши судьбы, наше лето, нашу зиму и весну... Ничего, что мы - чужие. Вы рисуйте! Я потом, что непонятно, объясню.

Если злость вся боком вышла, То не будем возвращать, От лица самой природы Станем искренно вещать. В преисподнюю заглянем (В ней нас мама родила) Может быть любовь вернётся, Если там она росла? А у нас всю ночь теплело, Барабанила капель, Продырявилась от стирки Очень тонкая пастель. Птицы мокрые летают И мороза не зовут, Даже звонко утверждают Что и кости перетрут Коли тот прийти посмеет В шубе зимней на престол. Вот такой на утро вышел Тонкий, правда, произвол.

Вот и всё. Промозгло-серо Вышел осени мираж. Растворилась песня лета, Обесценился пассаж. Капли белого тумана Смотрят тихо в зеркала, Собираясь на продажу В туше сизого вола. Никому добра не нужно: Ни косметика листве, Ни расчёски, ни укладка Отвернувшейся траве. В стае каркают вороны, Говоря про холода. И сжимается, темнея, В отторжении вода. Дева сморщилась в старуху, Нищетой скрывая срам, Не ругаясь на проруху, Помолится пошла в храм. И упала просветлённой, Кости белые пыля, Возвращая жизнь безмолвно И не взяв за то рубля. Стою одна, как в поле воин, заветы замом берегу. Выходите ужо на дорогу. Где все пииты? Окоченеешь здесь в чистом поле.