Наша боль всегда права

[Илья Марсов 1]

 
Друг без друга, словно речка без моста,
Плачет вьюга, то, что тело без креста.
Пляшет лихо, гримасы белого лица,
Водит кругом вновь хмельного молодца.
Где искать нам храбреца, её ловца?

Просим хлеба: «Воздух — это ж не еда!»
Молим небо — и ответит нам вода.
Грели место, нас хотели сковырнуть,
И не знали, как близка к нам божья суть.

Тронешь плесень — заразишься темнотой.
Мир без песен кажется такой пустой.
Точит зубы ветер о наждак ветвей.
В русском духе столько смешано кровей.
Погляди;ка, сколько тащит муравей!
Ещё больше носим в голове своей.

Лень не ноша, да порой не поднять.
На другую жизнь уже не поменять
Ту, что дали, что заполнил ты потом.
Если б знали, не построили б дурдом.

Заступились, потому что били зря.
Зацепились за небесные края,
Закрепились за вершину бытия,
Приоткрылись, да не знали для чего.
И хотели создать всё из ничего.

Прозвенело — и куда;то унеслось.
Было дело, а осталась только злость.
Вот и новость: не проложены пути.
И не важно — ехать нам или идти.

Боль по кругу от бутылочки родной.
Друг за друга чаще мы стоим стеной.
Мир спекли нам — оказался в дырах сыр.
Сколько хлама внесли мрази в этот мир!

Жизнь нас варит до готовности простой,
Чтоб мы пили смысла золотой настой,
Чтобы небо приняло в свой круг святой.
Да не натёрты многие здесь, как Иван:
Берут бесы души слабых на таран.

Искушают — вдруг поддастся кто… Глядят,
А потом уж на гарнир их всех едят,
И грехи их в печь бросая, как дрова.
Кто здесь сможет цепь проблем навек прервать?
Ты не тёлка — грехи не сочная трава.

С ртов карманов кучей сыплются слова
От безделья, что трещит уж голова.
На асфальт они падают, шипят
И змеёю укусить так и хотят.
Небо знает, о чём души говорят,
Небо знает, чего души здесь хотят.

Всё нормально: собрались — да подались.
Уж привычно: напились — да подрались.
Плыли, плыли — да что за ёкарная жизнь!
Тормознули, увидали что;то там,

Разбежались — да зачем;то погнались,
Услыхали: за бугром — ох, жизнь, держись!
Башню сносит, голь аж крутит пополам,
Зависть костью… Здесь же грязь, тоска да срам.

В кучу сбились, шкуру чтоб не потерять.
Кто захочет — не в своё дерьмо нырять.
Кто поможет нам войти в душевный храм?
Расползлися души, мысли по дворам…
Только сами, только сердце и талант,
Только вера огранит наш бриллиант.
Жили б ясно, если бы никто не врал.

Прозвенело — и монетой улеглось,
То, что пело, эхом вдруг оборвалось,
Но потом всё ж хрипло нам отозвалось:
Что болело — заходило, ожило,
Что хандрило — излечилось, отошло,
То, что злилось — потушило свою злость,
Что боялись — через силу нам далось.
Не дожали — а дожали б, взорвалось
Вместе с лихом, с того света б прорвалось.

Мыли мылом — появилась чернота,
Мыли словом — проявилась пустота,
Мыли сердцем — отразилась суета,
Да деньгами — завелася нищета.

Подметали — вымести всё не смогли,
Ворошили — только не нашли угли,
Так как мыслей мы костёр давно не жгли.

Пели песни — да забыли все слова,
Несли думы — не отвалилась б голова.
Шили, шили, а не хватило всё на всех,
Вырезали мы из дерева успех.

Посыпали нас толчёною бедой,
Да кормили нас сушёною средой.
Что храпело — заревело, с места вдруг подорвалось,
Что не смыли — заблестело, ложным светом занялось,
Ну а то, что залежалось, смрадным духом понеслось.

Полной грудью дыши, освежай мозги,
Спасай море, а то в плен возьмут пески,
Скобли душу ты от копоти тоски.

Рассекли смерть — а оттуда жизнь глядит,
Рассекли тьму — а оттуда льётся свет.
Тяжка правда, да не всем поднять ответ.
Жизнь не кукла, чтобы в смерть её рядить.
Дух — копилка: что успеешь положить,
На том свете принесёшь царю небес.

Миг смешался с вечным двигателем дней,
Взрослый мир сник, ищет помощь у детей,
И ведёт нас к алтарю боль;проводник
Тех, кто думал, тех, кто верил и берег души родник.
Миг как бритва — не все вынесут те дни.

Ложь прилипла — страхом душу не отмыть.
Ложь как теннис — все удары не отбить.
Ложью стелем — зависть тлеет, мир болеет своим злом,
Грязный воздух льётся внутрь киселём.

Всё в наборе: перец, хрен, чеснок и лук —
Это счастье с тем, что ждёт в темнице мук,
Это сладость в зеркале душевных мук.
Мы застряли в сетях мыслей, слов и рук.

Не одни мы — есть другие семена,
Наблюдая по периметру звена.
И не пуст мир — он повсюду заселён.
Кто;то знает, а кому плевать на всё.

Придут гости, чтоб с тебя и есть и пить
Из кастрюли бытия твои дни схлебать до дна.
Сладкой парочкой возникнут: горе — брат, тоска — сестра.
Не пускай их на порог из трёх дорог,
Гони в шею, пока не взорвут твой мир.
Время встанет — и возьмут там с них оброк.

Внутри солнце — ты почувствуешь, поймёшь,
Осознаешь, если ум свой не пропьёшь,
И себя ты хоть к чему;то приведёшь.
Здесь обманешь — ну а там не проведёшь.
В мире мыслей есть невидимый забор,
Там, где вечность, поглядит на нас в упор.

Наша совесть — наш начальник и король.
Кто;то выбрал для себя пустую роль.
Ешь и пей ты с чем себя ты хочешь съесть.
В этом мире тайн всех не перечесть.

Открой радость, твори ясность, если просится она.
Не стать мудрым от воздействия вина.
Кто;то знает, как живёт его страна,
Кто;то чуял, куда нас беда вела.
Взмахнём вёслами;сердцами, чтоб мечта не умерла.
Роем, стаей мысли носятся толпой —
Вынимай их из огромного числа,
Если зреешь и не самоцель запой.

Да мешай всё ты с тем, что есть у тебя.
Жизнь земную не прожить нам не любя.
Выпекай всё в кругу радостных людей.
Жизнь без смысла — как планета без людей,
Как сознанье без идей, словно счастье без детей,
И как радость без друзей.

Пиши сердцем — и засветятся слова.
Главное — верить: наша боль всегда права.
Наша сказка — за неё мы вброд и вплавь.
Не закрутит нас уже волна;молва,
Если видишь, если знаешь, что ты прав.
В слитки света переплавим эту явь.

Плесни чуда, да огня, да куража,
Да гроздь матов — в них ещё чуток добавь,
Чтобы легче было в пустоте дышать,
И тогда уж выходи и всем раздай.
Жизнь не карты — на судьбу ты не гадай.
Жизнь — сознанье, вечность — горная вода…

[andrey2 355]

Читал.Сознание помутилось.Больше не буду читать.А может не надо писать.

[Илья Марсов 1]

В 16.05.2026 в 14:44, andrey2 сказал:

Читал.Сознание помутилось.Больше не буду читать.А может не надо писать.

Не пиши.

[ДАНИИЛА 7 303]

В 16.05.2026 в 10:44, andrey2 сказал:

А может не надо писать.

 

Предложи птицам не петь, деревьям не расти и не распускать крону, звёздам не светить, а тьме не слушать. ) 

Можно было открыть тему о творчестве, как таковом. Но начинающийся разбираться и осознавать беспредельное бытие как творчество, в осознание как раз не пойдёт, а начнёт путь творения, выходящий из долгого его удержания внутри. Понятно, что в каждом теле, как в стволе, свой дух и свой путь выхода. Но к поэзии или прозе чаще люди приходят тогда, когда все основные дела жизни переделаны. Оттого Гомера, воспевающие песни, или Баяна чаще рисуют в воображении слепым, что соответствует зрелому возрасту, входящему в закат славы или нимба над головой. В давней песне "Пусть всегда будет солнце..." есть это отражение в благословение пройденного пути. Но гимны(гиты, сказания, легенды, песнопения) разные в зависимости от сложения всех дорог в одну. Кто-то, как Гомер воспевает войну и подвиги, а затем долгие скитания воина, как ёжика в тумане, который не может вернуться домой, пока не очистится душой от ужасов, боля и горечи потерь и видов полного разрушения  когда-то процветающего в славе мира. Как с этими переживаниями вернутся к любви, к человеку, женщине, подарившей жизнь твоему же отпрыску, чтобы управлять своим государством? Помутнение сознания случается от пережитого. ) И говорить о войне и пережитом по сути мало кто любит, если не случается для этого повода.

 

  Военная тайна

 

Что можно рассказать об аде,
в котором побывал Адам? 
В военной тайне есть молчанье,
его под пыткой не отдам.

 

Когда Гайдар, вернулся с поля,
где он тела людей рубил,
ушёл в безмолвное подполье,
чтоб вспоминать, как сыном был.

 

Пора невинности в похмелье
тянула долгую струну
стрелой амурной, очень нежной

и в мать, и в милую жену.

 

И било солнце в ярких брызгах,
в которых окрылялись сны,
там были подвиги и песни,
но без реальности войны.

 

Живая боль, где всё бледнеет,
как в безразличье белый снег,
студила кровь, а в рваных ранах
кричала буря: "ЧЕЛОВЕК!!!"

 

Вновь возвращался ум к истоку,
где не случилось ничего,
и где заботой без упрёков
целует женщина его.

 

И сердце силой в новом пульсе
качает кровь в желанье быть,
но упирается в сплетенье
и ребра белые: "Убит".

 

Заговорить, зазановесить
смертельный рёберный оскал,
который шашкою железной
в разрезе плоти отыскал.

 

Что можешь ты ответить сыну,
смотря в лучистые глаза,
его вопросу о походах?
В тебе ответ - сама гроза.

 

Соврать не можешь,
ну, а правда твою кровиночку убьёт.
И вот течёт сама легенда
про бой, и смелость в сам расчёт,

 

где всё предельно осторожно,
как начинается война
там, где ступенька ненадёжна,
и обрывается волна.

 

Ты женщину готов покинуть
с её сиреной о любви
и родами в пелёнке красной
и вдохом силою: "Живи!" 

 

Путь повторяется, и память
тебя ведёт по адресам,
где ты готовился покорно
стать воином когда-то сам.

 

В военной тайне столько мощи,
что в ней взрывается весь свет!
Слова не выразят, и проще
безмолвьем выразить секрет.

 

Дорогой жизни путь построен
мужчине правдой о войне,
но никогда не успокоить
души в оплаченной цене.