Продалжение:ЧЕРНЫШ
и вроде пискнул кто. Глаза открыл, может кто-то из котят на кресле? Прислушался - тишина. Показалось наверное. Вернулся я на бок, да не смог улежать - а вдруг? А вдруг..! Вскочил, накинул рубашку, вышел на крыльцо и сразу под окна. Стал шарить в углу по отмостке. Ну, где ты? Найдись, малыш. Темно. Ищу на ощупь... наткнулся! Вспугнулся комочек живой под рукой. Ну, точно - он! Дрожит, глупыш, как не дрожать, такие страхи. Несу, согревая на груди... свои, не бойся. Принёс домой, разбудил жену: Черныш нашёлся! "Правда? Где? Покажи... Ура -а!!" Проснулись соседи, дом задвигался, заворчал понимающе. У нас праздник - спасли душонку заблудшую! Казалось бы, велика радость, найти котёнка пропащего? Как сказать. Зато теперь всё на месте: и душа, и сердце, и мысли. И можно жить дальше... как Бог даст.
РОССИЯ
Снова страна снегов. Такой ей нынче дал быть Господь: белым бела. Божия Матерь укутывает её, покрыв и покрыв, как дорогое дитя. Проступают пятна от взрывов, от крови, а всё закутывает, всё качает: "не плачь, не плачь, потерпи... до свадьбы заживёт вот увидишь, обязательно заживёт"...
ЖИТИЕ
Жизнь частенько била её, донимали болезни... Она приходила усталой, с печатью неудач на работе и недовольства начальников, после давки в автобусе, после беготни за продуктами, и принималась за домашние дела: готовила ужин и обед на завтра, строго спрашивала уроки у дочки, подшивала ей новую юбку, читала сказку сынишке и вырезала снежинки; выбегала к соседке помочь обмывать покойника, и возвращалась, убирала за кошкой, и укладывала детей, подолгу целуя их; и встречала мужа и кормила его, рассказывая про что-то забавное, и не спрашивала почему он так поздно, но думала об этом, гладя его рубашки, когда все уже спали... Тихонько досматривала любимый фильм; тихонько ощупывала свою опухоль, пила таблетки. Потом тихонько молилась и ложилась в свою постель. Потом о чём-то вспоминала, вздыхая с улыбкой. А потом плакала, боясь разбудить своих, плакала, захлёбываясь от счастья...
ЖУРАВЛИК
- Здравствуй, Журавлик!
- Здравствуй, - ответил Иван Семёныч.
Поклонился и пошёл дальше.
- Какой ещё "Журавлик"? - женщина дёрнула сына за руку. - Что ты опять выдумываешь!
- Журавлик, это все знают.
- Кто все? Я не знаю никаких "Журавликов", какой он тебе "Журавлик"? И прекрати, чтоб я больше не слышала, ясно?
Мальчонка кивнул головой.
- Нашёл тоже "Журавлика", - всё не могла угомониться .
Но скоро забыла: работа, дела, заботы.
А через месяц его не стало. Хоронили под самый Покров, так совпало.
- Ну, где он, твой "Журавлик"? - говорила она.
Шли они разговаривая, мимо станции, встретили знакомых с соседней улицы, поздоровались.
- Здравствуйте! - крикнул им сын.
- Здравствуй, здравствуй, Журавлик!
Мать посмотрела на него и вздохнула, ничего не сказала.
СТУКИ
С середины лета начали падать яблоки. Раньше сроков. Зелёные. Твёрдые, молодые... Непонятно, что с яблонями. Ни ураганов, ни бурных ливней, ни заморозков... Падают в тишине.
От крыльца до калитки так всё устлано ими, что не пройти. Странно... Неприятно наступать на них.
А они всё падают, падают, ударяясь о ветки, бьются о доски скамеек, подпрыгивают в траве...
Днём, за делами, стука почти не слышно. Но по ночам, просыпаясь, вздрагиваешь: среди летней покойной тьмы - стук по крыше, с перекатываньем по жести, и, наконец, с мягким топотом - в земную грудь...
Что-то случилось с яблонями. Или с нами.
Стучат, стучат...
РАДОСТЬ
Странно, наверное, видеть такого человека с хозяйственной сумкой: стоит, уткнувшись седеющей головой в куст шиповника. Но что делать, коли без этого не представляется возможным жить?
Останавливаются идущие мимо люди с собаками.
- Ах, ты мой хороший, - слышат они.
Весёлое множество маленьких беленьких розочек, на размашистых купах куста... Трудно сказать, кто бы я был без него.
Когда-нибудь спросят, - там: "Как? ты не знал, что белый шиповник - это сущая радость? И ты не разу не коснулся, не дышал ею?!"
Целый месяц он будет цвести для нас по дороге к станции.
ПОЕЗД ЛЮБВИ
Поезд безнадёжно опаздывал. Безнадёжно рушились планы, срывались дела и встречи, и ломались судьбы... Толпа на перроне дошла до кипения. Впадали в отчаянье от одной только мысли, что в предстоящей давке не всем суждено будет оказаться в числе пассажиров, а значит придётся ждать следующего и опять неизвестно с каким исходом... Наконец, прибыл поезд, встреченный вздохами тревожного облегчения и проклятиями. Начался штурм, в котором никто не смотрел на детей, на женщин, на стариков: рычание, стон и визг. Но сели все.
Они ещё не знали, на какой поезд попали.
- Ты куда лезешь, сволочь!
- Ребёнка, ребёнка пустите!..
- Что вы делаете?!..
- Да я тебя, гада...!
Ко всему добавились вой старухи, вой орущих младенцев, и жёсткая качка: людей кидало друг на друга, от стенки к стенке; с кем-то случилась истерика...
Но и этого было мало.
Поезд въехал на мост и встал. И стоял в раскалённой металлом жаре.
Всё заполнила духота. Разгорячённые тела истекали от пота... Кто-то плакал и матерился...
- Мне уже всё равно, я уже всё потерял, - сказал спортивного вида парень, - больше не могу, сейчас начну убивать всех!
Но вместо этого подхватил падающую в обморок женщину.
В тамбуре кто-то забился в припадке.
- Держите, держите его покрепче, мужики!
- Там ещё ребёнку плохо стало.
- Давайте их сюда, к окну, здесь хоть сквозит немножко...
А поезд всё стоял и стоял.
Нашёлся врач. Освободили места для мамаш с детьми.
Ходила по рукам двухлитровая пластмассовая бутыль с минеральной водой, - каждому по глоточку...
Посматривали на беременную женщину:
- Ну, если рожать надумает... это будет песня!
- Кстати, чья там гитара висит?
- Моя.
- Так сыграл бы. Всё веселее...
Поезд постоял и тронулся, но это был уже совсем другой поезд.
2000 - 2006
