Перейти к содержанию
Авторизация  
Е в г е н и й

Стихи о Великой Отечественной войне

Рекомендуемые сообщения

 

Многие пронзительные своей правдой о войне стихи не воплотились ещё в песнях, но они, наверное, стоят того, чтобы вспомнить и о них.

 

Борис Ильич Куняев. ТАНКОВЫЙ ДЕСАНТ

Худые, в гимнастерках чистеньких,
Мы лезли на броню гурьбою,
Еще не знавшие статистики,
Законов танкового боя.

Когда ревут стальные полчища,
Взвалив десант на бычьи спины,
То командир живет лишь полчаса,
А рядовые — половину.
Навстречу било пламя рыжее.
Мы жались к раскаленной башне.
А лейтенант горланил: «Выживем!
Нам только взять окоп на пашне!»

И мир чадил горелым мясом.
И мы чужую сталь таранили...
Атака длилась меньше часа.
В живых от роты - двое раненых.

 

 


Протестую против тайного приписывания участникам форума того, что они не писали. См.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Есть же уже такая тема: Стихи и песни о войне и Победе

Вопрос модераторам - может, объединить или перенести в этот раздел?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Александр Трифонович Твардовский. Я УБИТ ПОДО РЖЕВОМ

 

Я убит подо Ржевом,

В безымянном болоте,

В пятой роте,

На левом,

При жестоком налете.

 

Я не слышал разрыва

И не видел той вспышки, —

Точно в пропасть с обрыва —

И ни дна, ни покрышки.

 

И во всем этом мире

До конца его дней —

Ни петлички,

Ни лычки

С гимнастерки моей.

 

Я — где корни слепые

Ищут корма во тьме;

Я — где с облаком пыли

Ходит рожь на холме.

 

Я — где крик петушиный

На заре по росе;

Я — где ваши машины

Воздух рвут на шоссе.

 

Где — травинку к травинке —

Речка травы прядет,

Там, куда на поминки

Даже мать не придет.

 

Летом горького года

Я убит. Для меня —

Ни известий, ни сводок

После этого дня.

 

Подсчитайте, живые,

Сколько сроку назад

Был на фронте впервые

Назван вдруг Сталинград.

 

Фронт горел, не стихая,

Как на теле рубец.

Я убит и не знаю —

Наш ли Ржев наконец?

 

Удержались ли наши

Там, на Среднем Дону?

Этот месяц был страшен.

Было все на кону.

 

Неужели до осени

Был за н и м уже Дон

И хотя бы колесами

К Волге вырвался о н?

 

Нет, неправда! Задачи

Той не выиграл враг.

Нет же, нет! А иначе,

Даже мертвому, — как?

 

И у мертвых, безгласных,

Есть отрада одна:

Мы за родину пали,

Но она —

Спасена.

 

Наши очи померкли,

Пламень сердца погас.

На земле на проверке

Выкликают не нас.

 

Мы — что кочка, что камень,

Даже глуше, темней.

Наша вечная память —

Кто завидует ей?

 

Нашим прахом по праву

Овладел чернозем.

Наша вечная слава —

Невеселый резон.

 

Нам свои боевые

Не носить ордена.

Вам все это, живые.

Нам — отрада одна,

 

Что недаром боролись

Мы за родину-мать.

Пусть не слышен наш голос,

Вы должны его знать.

 

Вы должны были, братья,

Устоять как стена,

Ибо мертвых проклятье —

Эта кара страшна.

 

Это горькое право

Нам навеки дано,

И за нами оно —

Это горькое право.

 

Летом, в сорок втором,

Я зарыт без могилы.

Всем, что было потом,

Смерть меня обделила.

 

Всем, что, может, давно

Всем привычно и ясно.

Но да будет оно

С нашей верой согласно.

 

Братья, может быть, вы

И не Дон потеряли

И в тылу у Москвы

За нее умирали.

 

И в заволжской дали

Спешно рыли окопы,

И с боями дошли

До предела Европы.

 

Нам достаточно знать,

Что была несомненно

Там последняя пядь

На дороге военной, —

 

Та последняя пядь,

Что уж если оставить,

То шагнувшую вспять

Ногу некуда ставить...

 

И врага обратили

Вы на запад, назад.

Может быть, побратимы.

И Смоленск уже взят?

 

И врага вы громите

На ином рубеже,

Может быть, вы к границе

Подступили уже?

 

Может быть... Да исполнится

Слово клятвы святой:

Ведь Берлин, если помните,

Назван был под Москвой.

 

Братья, ныне поправшие

Крепость вражьей земли,

Если б мертвые, павшие

Хоть бы плакать могли!

 

Если б залпы победные

Нас, немых и глухих,

Нас, что вечности преданы,

Воскрешали на миг.

 

О, товарищи верные,

Лишь тогда б на войне

Ваше счастье безмерное

Вы постигли вполне!

 

В нем, том счастье, бесспорная

Наша кровная часть,

Наша, смертью оборванная,

Вера, ненависть, страсть.

 

Наше все! Не слукавили

Мы в суровой борьбе,

Все отдав, не оставили

Ничего при себе.

 

Все на вас перечислено

Навсегда, не на срок.

И живым не в упрек

Этот голос наш мыслимый.

 

Ибо в этой войне

Мы различья не знали:

Те, что живы, что пали, —

Были мы наравне.

 

И никто перед нами

Из живых не в долгу,

Кто из рук наших знамя

Подхватил на бегу,

 

Чтоб за дело святое,

За советскую власть

Так же, может быть, точно

Шагом дальше упасть.

 

Я убит подо Ржевом,

Тот — еще под Москвой...

Где-то, воины, где вы,

Кто остался живой?!

 

В городах миллионных,

В селах, дома — в семье?

В боевых гарнизонах

На не нашей земле?

 

Ах, своя ли, чужая,

Вся в цветах иль в снегу...

 

Я вам жить завещаю —

Что я больше могу?

 

Завещаю в той жизни

Вам счастливыми быть

И родимой отчизне

С честью дальше служить.

 

Горевать — горделиво,

Не клонясь головой.

Ликовать — не хвастливо

В час победы самой.

 

И беречь ее свято,

Братья, — счастье свое, —

В память воина-брата,

Что погиб за нее.

 


Протестую против тайного приписывания участникам форума того, что они не писали. См.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

В тишине иногда прославляется Божия благость,
Ведь слова слишком громки бывают подчас.
Наша жизнь, наши мысли, дела, чистота, наша радость -
Это проповедь сердца, что льется в сиянии глаз.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Борис Леонидович Пастернак. ОЖИВШАЯ ФРЕСКА

 

Как прежде, падали снаряды.
Высокое, как в дальнем плаваньи,
Ночное небо Сталинграда
Качалось в штукатурном саване.

Земля гудела, как молебен
Об отвращеньи бомбы воющей,
Кадильницею дым и щебень
Выбрасывая из побоища.

Когда урывками, меж схваток,
Он под огнем своих проведывал,
Необъяснимый отпечаток
Привычности его преследовал.

Где мог он видеть этот ежик
Домов с бездонными проломами?
Свидетельства былых бомбежек
Казались сказачно знакомыми.

Что означала в черной раме
Четырехпалая отметина?
Кого напоминало пламя
И выломанные паркетины?

И вдруг он вспомнил детство, детство,
И монастырский сад, и грешников,
И с общиною по соседству
Свист соловьев и пересмешников.

Он мать сжимал рукой сыновней.
И от копья архистратига ли
По темной росписи часовни
В такие ямы черти прыгали.

И мальчик облекался в латы,
За мать в воображеньи ратуя,
И налетал на супостата
С такой же свастикой хвостатою.

А рядом в конном поединке
Сиял над змеем лик Георгия.
И на пруду цвели кувшинки,
И птиц безумствовали оргии.

И родина, как голос пущи,
Как зов в лесу и грохот отзыва,
Манила музыкой зовущей
И пахла почкою березовой.

О, как он вспомнил те полянки
Теперь, когда своей погонею
Он топчет вражеские танки
С их грозной чешуей драконьею!

Он перешел земли границы,
И будущность, как ширь небесная,
Уже бушует, а не снится,
Приблизившаяся, чудесная.

 

 

Николай Алексеевич Заболоцкий. ПРОХОЖИЙ

 

Исполнен душевной тревоги,
В треухе, с солдатским мешком,
По шпалам железной дороги
Шагает он ночью пешком.
Уж поздно. На станцию Нара
Ушел предпоследний состав.
Луна из-за края амбара
Сияет, над кровлями встав.
Свернув в направлении к мосту,
Он входит в весеннюю глушь,
Где сосны, склоняясь к погосту,
Стоят, словно скопища душ.
Тут летчик у края аллеи
Покоится в ворохе лент,
И мертвый пропеллер, белея,
Венчает его монумент.
И в темном чертоге вселенной,
Над сонною этой листвой
Встает тот нежданно мгновенный,
Пронзающий душу покой.
Тот дивный покой, пред которым,
Волнуясь и вечно спеша,
Смолкает с опущенным взором
Живая людская душа.
И в легком шуршании почек,
И в медленном шуме ветвей
Невидимый юноша-летчик
О чем-то беседует с ней.
А тело бредет по дороге,
Шагая сквозь тысячи бед,
И горе его, и тревоги
Бегут, как собаки, вослед.

 


Протестую против тайного приписывания участникам форума того, что они не писали. См.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Юрий Левитанский

 

Ну что с того, что я там был.
Я был давно. Я все забыл.
Не помню дней. Не помню дат.
Ни тех форсированных рек.

(Я неопознанный солдат.
Я рядовой. Я имярек.
Я меткой пули недолет.
Я лед кровавый в январе.
Я прочно впаян в этот лед —
я в нем, как мушка в янтаре.)

 

Но что с того, что я там был.
Я все избыл. Я все забыл.
Не помню дат. Не помню дней.
Названий вспомнить не могу.

(Я топот загнанных коней.
Я хриплый окрик на бегу.
Я миг непрожитого дня.
Я бой на дальнем рубеже.
Я пламя Вечного огня
и пламя гильзы в блиндаже.)

Но что с того, что я там был,
в том грозном быть или не быть.
Я это все почти забыл.
Я это все хочу забыть.
Я не участвую в войне —
она участвует во мне.
И отблеск Вечного огня
дрожит на скулах у меня.

(Уже меня не исключить
из этих лет, из той войны.
Уже меня не излечить
от той зимы, от тех снегов.
И с той землей, и с той зимой
уже меня не разлучить,
до тех снегов, где вам уже
моих следов не различить.)

Но что с того, что я там был!..

 

Изменено пользователем Samarianka

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Не бойся о войне читать
Написанное честно и без лака.
Не бойся невозможное узнать.
Не бойся плакать.
Огромное безличное "они",
В глухую тьму ушедшие без цели.
Ты не о них заплачь, заплачь за них.
Они даже заплакать не успели.
 
Вадим Жук

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти
Авторизация  

  • Последние посетители   0 пользователей онлайн

    Ни одного зарегистрированного пользователя не просматривает данную страницу

×